4. Аборигены Австралии - Земля как основное средство производства

aboriginal_inland_man.jpg

Предлагаем Вашему вниманию третью главу из книги Ф. Роуза "Аборигены Австралии. Традиционное общество"

Поскольку книга была издана в 1989 году, то некоторые данные могут быть устаревшими. - прим. AussieTeller

Земля как основное средство производства

Прежде чем мы обратимся к теме этой главы, посмотрим, что сам К. Маркс говорил о земле как основном средстве производства. В главе «Капитала», озаглавленной «Процесс труда и процесс увеличения стоимости», он писал155:

«Земля (с экономической точки зрения к ней относится и вода), первоначально обеспечивающая человека пищей, готовыми жизненными средствами, существует без всякого содействия с его стороны как всеобщий предмет человеческого труда». Следовательно, мы можем рассматривать почву, то есть землю как «всеобщий предмет человеческого труда».

Он писал далее156:

«Все предметы, которые труду остается лишь вырвать из их непосредственной связи с землей, суть данные природой предметы труда. Например, рыба, которую ловят, отделяют от ее жизненной стихии — воды, дерево, которое рубят в девственном лесу, руда, которую извлекают из недр земли. Напротив, если сам предмет труда уже был, так сказать, профильтрован предшествующим трудом, то мы называем его сырым материалом, например уже добытая руда, находящаяся в процессе промывки. Всякий сырой материал есть предмет труда, но не всякий предмет труда есть сырой материал. Предмет труда является сырым материалом лишь в том случае, если он уже претерпел известное изменение при посредстве труда».

Отсюда вытекает интересный теоретический вопрос: хотя земля Австралии была, конечно, «всеобщим предметом» труда для аборигенов, следует ли ее считать, по определению К. Маркса, «сырым материалом», то есть предметом труда, который «уже претерпел известное изменение при посредстве труда»? Очевидно, что такое изменение могло произойти в результате выжигания растительности157, хотя были возможны и другие способы, например рытье канав и т. д. Учитывая это, следует ли рассматривать австралийский буш, где жили аборигены до прихода белого человека, как «девственный лес» или нет?

Снова обратимся к К. Марксу158:

«За ислючением добывающей промышленности, которая находит свой предмет труда в природе,— как горное дело, охота, рыболовство и т. д. (земледелие лишь постольку, поскольку впервые обрабатывается девственная почва),— все отрасли промышленности имеют дело с таким предметом, который представляет собой сырой материал, т. е. предмет труда, уже профильтрованный процессом труда, и который сам уже является продуктом труда».

Были ли охота и собирательство у аборигенов в марксистском понимании «добывающей промышленностью» (то есть присваивающим хозяйством), «которая находит свой предмет труда в природе», или мы должны рассматривать охоту как «сельское хозяйство с горящей головней»159, или как «зарождающееся животноводство», при котором в землю вложен предварительный труд? И аналогично, следует ли рассматривать собирательство как «зарождающееся сельское хозяйство»160, хотя в этом случае труд предварительно не вложен в землю?

Земля является не только предметом труда, но, строго говоря, и «средством труда» (instrument of labour). Об этом К. Маркс писал161:

«Кроме тех вещей, посредством которых труд воздействует на предмет труда и которые поэтому так или иначе служат проводниками его деятельности, в более широком смысле к средствам процесса труда относятся все материальные условия, необходимые вообще для того, чтобы процесс мог совершаться. Прямо они не входят в него, но без них он или совсем невозможен, или может происходить лишь в несовершенном виде. Такого рода всеобщим средством труда является опять-таки сама земля, потому что она дает рабочему locus standi (место, на котором он стоит), а его процессу — сферу действия».

К. Маркс писал далее162:

«Если рассматривать весь процесс с точки зрения его результата — продукта, то и средство труда и предмет труда оба выступают как средства производства, а самый труд — как производительный труд».

Таким образом, мы видим, что, хотя земля может рассматриваться как средство труда или предмет труда, она является средством, причем главным или всеобщим средством производства.

Когда К. Маркс писал «Капитал», он занимался преимущественно политической экономией капитализма, который он мог изучать в Англии середины XIX века. Каждый мало-мальски образованный человек понимает, что в то время в Англии не было девственных лесов и целинных земель. Ясно также, что жилы минеральных руд не лежали на поверхности земли, где для их извлечения было бы достаточно одного отбойного молотка. Прежде чем добыть руду, приходилось вложить деньги и труд.

Еще поколение назад, когда мы не имели обоснованного представления о времени первоначального заселения Австралии, было принято рассматривать буш как девственный лес, не тронутый аборигенами. Но сейчас мы знаем, что значительная часть Австралии была заселена 40 тыс. лет назад, а возможно, и больше и даже внутренние пустынные районы — «мертвое сердце» — были заселены 10—15 тыс. лет назад. В течение этих тысячелетий использование огня аборигенами, несомненно, изменило первобытные леса163. Размер этих изменений можно представить по обратному результату, то есть прекращению выжигания буша после заселения Австралии европейцами. Классическим примером этого может служить Тасмания164.

Маятник качнулся в другую сторону, и в литературе мы теперь читаем о сельском хозяйстве «с горящей головней» или «зарождающемся земледелии». Эти концепции представляют ценность в том плане, что раскрывают непассивное поведение аборигенов перед лицом природы. Но, признавая это, надо помнить, что во всей Австралии аборигены оставались охотниками и собирателями до начала европейской колонизации. Сказанное не исключает того, что в некоторых районах существовали предпосылки для развития земледелия.

Эти вводные замечания были сделаны, чтобы выдвинуть некоторые теоретические соображения. К. Маркс, конечно, понимал, что в Англии середины XIX в. не было чистого, если можно так выразиться, «присваивающего хозяйства» и что производительные силы, которые он изучал, являли собой своего рода палимпсест на собственной истории. Так и мы должны рассматривать традиционные производительные силы аборигенов, в том числе и землю, как палимпсест на предшествующей длительной истории. То, что К. Маркс изучал высшую в то время социально-экономическую формацию, а мы обращаемся здесь к низшей, находящейся на уровне «присваивающего хозяйства», не меняет дела.

С началом борьбы аборигенов за право на землю около 1967 г., когда гуриндьи вернули себе Уотти-Крик (Дагу- Рагу), было сделано много попыток неаборигенами, этнографами и другими лицами, определить традиционное отношение аборигенов к земле165. Неизбежно, что эти теории, разработанные неаборигенами, носили следы как традиционных представлений аборигенов, так и идеологии их создателей. В результате появилось то, что можно назвать «современным фольклором» на темы земельной собственности у аборигенов при традиционном образе жизни. Этот «фольклор» представляет собой смесь религиозных верований и некоторых представлений об основных экономических явлениях, но переплетенных до такой степени, что с трудом можно отличить одно от другого.

Вполне естественно, что аборигены, как и мы сами, представляют землю и владение ею в системе понятий, в основе своей нематериалистических. Но было бы совершенно неверно приписывать аборигенам исключительно идеалистическое, преимущественно религиозное, восприятие земли и собственности на нее. Они прекрасно знали, что земля была и будет экономической основой самого их существования. Но в то же время не слудует недооценивать важность того, что можно было бы назвать «религиозной стороной» их отношения к земле, и в частности религиозный фактор166 в нынешней борьбе аборигенов за земельные права.

Однако, в противовес почти исключительно идеалистическим представлениям неаборигенов, надо подчеркнуть, что сами аборигены обладали и обладают практичным или материалистическим отношением к земле.

28 августа 1963 г.— за 3 года до захвата гуриндьи Уотти-Крик — аборигены Йирркалы в северо-восточном Арнемленде направили петицию167 палате представителей в Канберре, требуя, чтобы принимали во внимание их интересы при сдаче в аренду шведско-австралийскому консорциуму «Набалко» части их традиционных земель для добычи бокситов.

В этой петиции было семь основных пунктов. В первых трех поднимались процедурные и фактические вопросы. Четвертый и пятый были следующие:

«4. Земля, о которой идет речь, служила племенам йирркала охотничьими и собирательскими угодьями с незапамятных времен; мы все родились здесь.

5. Места, священные для народа йирркала, так же как и жизненно важные для него, оказались на отторгнутой земле, особенно в районе залива Мелвилла».

В шестом пункте люди йирркала выражали тревогу о своем будущем, если горнорудные разработки будут расширяться, так как в этом случае их так же истребят, как и народ ларракеа, живший близ г. Дарвина. В седьмом пункте было предложено проводить консультации с йирркала до того, как земля отторгнется для добычи руды.

Совершенно ясно из содержания и последовательной связи четвертого и пятого пунктов, что аборигены не сомневались в своем приоритете на землю, ибо она была их средством производства. Даже в пятом пункте, где упоминаются «священные места», подчеркивается жизненная важность земли для самого их существования.

Установив, что аборигены считали землю преимущественно необходимым средством для жизни (хотя на их представления наслаивались и религиозные идеи), мы теперь можем рассмотреть вопрос о земле в традиционном обществе с марксистской точки зрения.

Не обращаясь прежде времени к обсуждению традиционных производственных отношений, остановимся здесь на двух других проблемах, связанных с землей. Первая состоит в том, что определенные участки земли считались «принадлежащими» определенным группам аборигенов — локальным землевладеющим группам,— которые наследовали их по мужской линии, то есть патрилинейно. Таким образом, эти участки земли «принадлежали» неотчуждаемо и навечно168 той или иной локальной землевладеющей группе или ее потомкам по мужской линии. Иначе говоря, земля не могла быть отдана, обменена или приобретена каким-либо образом (например, путем захвата) другими лицами или группами аборигенов. Такова была теоретическая сторона землевладения, и аборигены считали, что это соотношение вещей существовало уже в неопределенном прошлом и будет продолжать существовать до неопределенного будущего. Локальная землевладеющая группа редко, да почти никогда, не насчитывала более 100 человек — мужчин, женщин и детей,— обычно она состояла из гораздо меньшего числа членов. В таком случае нетрудно представить себе, что в результате случайных демографических факторов в этой группе могло не оказаться наследников-мужчин, и, следовательно, она переставала существовать. Науке известны подобные случаи169. Это вело к тому, что земля переходила другой локальной землевладеющей группе (или группам).

Второй вопрос, на котором хотелось бы остановиться, связан с улучшением земли посредством вложения в нее труда, в результате чего ценность ее как основного средства производства повышалась. Описан ряд случаев, когда аборигены действительно вкладывали труд в улучшение земли, например выкапывали водоемы для сохранения воды170, строили запруды и прорывали канавы для ловли угрей171, выжигали густые леса и кустарники172 или сухую траву, чтобы привлечь на пастбища со свежей молодой травой кенгуру и других сумчатых животных173, и т. д.

Несмотря на это, принято считать, что аборигены не вкладывали значительный сознательный труд в улучшение земли. Это предположение важно, так как продуктивность земли может рассматриваться как ее естественная продуктивность174, то есть наличие дичи, растений и минералов (например, кремня, охры и т. д.). Исходя из этого допущения, ценность земли как основного средства производства может приравниваться аборигенами к ее естественным богатствам, используемым ими.

Одна из причин, почему большинство охотничье-соби- рательских народов не может рассматриваться как типичные представители традиционного образа жизни, состоит в том, что соседние народы, перешедшие к земледелию и животноводству, вытесняют их на худшие земли175. Ясно, что австралийские аборигены в этом плане являют собой уникальный случай, так как до вторжения европейцев в 1788 г. они практически не имели контактов с внешним миром и, следовательно, не подвергались вытеснению в менее продуктивные районы. Этот процесс произошел лишь после переселения европейцев; те же отношения, которые наблюдали ранние путешественники и поселенцы между соседними группами, определялись традиционным охотничье-собирательским образом жизни.

Надо подчеркнуть, что Австралии свойственны большие различия в климатических и экологических условиях, в результате этого продуктивность земли также неодинакова. Кроме того, надо учитывать, что в этнографической современности аборигены заселяли весь континент. Областй их расселения включала влажные тропические леса северо-восточного Квинсленда, «пустынные» районы Центральной Австралии и даже Австралийские Альпы, в которых зимой выпадает снег. Только на Тасмании обширные области, где ныне расположены леса полосы дождей, были необитаемы к моменту появления европейцев. Однако в конце плейстоцена, до того как эти области, некогда занятые ледником, покрылись лесом, тасманийцы время от времени посещали и использовали их176.

Еще одно ошибочное, но очень живучее представление об аборигенах и других охотниках и собирателях состоит в том, что они якобы постоянно жили на грани голода и должны были непрерывно прилагать огромные усилия для получения достаточного количества пищи и других средств существования. Насколько это далеко от действительности, показывают сообщения ранних путе177 /> * шественников ; оо этом же свидетельствуют и недавние систематические исследования178. Кроме того, часто считают, что пища аборигенов была однообразная и неполноценная или что они ели все мало-мальски пригодное в пищу179.

Показательно рассмотреть этот вопрос на примере Грут-Айленда. П. Уорсли180 приводит список различных продуктов питания, доступных аборигенам181. Следующая таблица сравнивает положение аборигенов на Грут- Айленде с типичными жителями внутренних районов — диери.

Эта таблица отражает некоторые важные различия в продуктах питания прибрежных и «пустынных» аборигенов, но необходим более тщательный анализ растительной пищи, показывающий, например, что на побережье преобладает потребление корней и корнеплодов, в то время как во внутренних районах используют растертые семена. П. Уорсли свидетельствует, что Грут-Айленд был чрезвычайно богат лесными продуктами. Но таблица показывает, что по сравнению с диери здесь потребляли меньшее

page-86

количество наземных животных, а протеин поступал преимущественно за счет рыбы и морских животных.

П. Уорсли отмечает, что в пищу употреблялись виды валлаби, водящиеся как в лесу, так и среди скал. Кроме того, большое количество этих сумчатых водилось во внутренних районах острова. Но мой опыт говорит, что на них охотились редко и не всегда успешно, так как в то время для этой цели применялась острога187.

В каждое время года определенные продукты считались основными, дополнением же служила пища, полученная в результате охоты или собирательства в зависимости от удачи и выбора самих аборигенов.

Как мы видим на примере Грут-Айленда, источники животного белка использовались выборочно. Насекомые не играли большой роли в рационе аборигенов188. На континенте при возможности употребляли рыбу. На Тасмании к моменту прихода белого человека этот вид пищи уже не использовался189. Есть сообщения, что аборигены иногда ели испорченное мясо, но это происходило крайне редко, так как они очень заботились о сохранности мяеяной пищи190. Э. Эйр191, однако, упомянул и об употреблении тухлых яиц. На южном побережье Австралии и на Тасмании коренные жители ели выброшенных на берег китов192, потребляя, вероятно, не столько мясо, которое вскоре начинало разлагаться, сколько ворвань, являвшуюся ценным дополнением к их бедному жирами рациону. Еще одним источником жира служили бабочки богонг193 и личинки различных насекомых (например, личинки уитчетти194). В определенное время года по тем же причинам ели эму и некоторых змей (например, питонов).

В рационе аборигенов недоставало сахара195. В Центральной Австралии небольшое количество сахара получали из медовых муравьев; в Северной Австралии употребляли мед лишенных жала пчел — так называемые «сахарные сумки», которые вырезали из дупел деревьев. В качестве источника сахара служили также собираемые с листьев деревьев выделения некоторых насекомых. Есть отдельные сообщения об употреблении напитков, приготовленных из растений, подвергшихся брожению196.

Хотя чаще всего представляют, что аборигены охотились с копьем на кенгуру, в их рационе гораздо большую роль играли мелкие сумчатые и пресмыкающиеся (ящерицы и т. д.), а на побережье и в речных районах — рыба197.

В отличие от фауны198 растительный мир к востоку и западу от линии Уоллеса не имеет столь резких различий. Вследствие этого в тропических прибрежных районах Австралии произрастают те же роды и виды растений, что и на востоке Малайского архипелага. Если верно, что человек пришел в Австралию, являвшуюся тогда частью материка Сахул, с материка Сунда во время вюрмского оледенения 40 или более тыс. лет назад, то можно ожидать, что он продолжал использовать те же виды (или роды) растений, которыми питался прежде. Кроме того, можно предположить, что он использовал их и после подъема уровня моря в конце плейстоцена, когда Австралия приобрела нынешние очертания. Все эти логические заключения носят предположительный характер, так как здесь на основе этно-ботанических данных делаются исторические выводы.

В Австралии есть три региона, которые могут предоставить нам достаточный фактический этно-ботаниче- ский материал для развития и проверки этой гипотезы. Это Арнемленд, полуостров Кейп-Йорк и Центральная Австралия. Арнемленд и Кейп-Йорк имеют сходные экологические и климатические условия, так как на них одинаково оказывают влияние летние северо-западные муссоны и зимние юго-восточные пассаты. Но юго-восточный пассат приходит на Кейп-Йорк непосредственно с юга Тихого океана, и вследствие этого здесь, особенно на восточном побережье полуострова, растительность более пышная по сравнению с Арнемлендом.

Экологически и климатически Центральная Австралия совершенно отличается от этих двух тропических прибрежных районов; она представляет собой обширные области сухой степи и полупустыни, так называемое «мертвое сердце», или «красный центр», континента.

К сожалению, разрушение традиционного хозяйства в зоне умеренного климата, прежде всего освоенной европейцами, было столь быстрым, что сохранилось мало фактических данных199 об использовании здесь растений (это была сфера деятельности преимущественно аборигенок) 20°. Поэтому мы не имеем достаточно материалов, чтобы оценить, как менялась эта сторона хозяйства аборигенов по мере их продвижения на юг по прибрежным районам; наличие таких данных могло бы привести к ценным выводам для воссоздания истории коренного населения страны.

Дж. Голсон201 писал об Арнемленде:

«На родо-видовом уровне... большинство растений, употребляемых в пищу в Арнемленде, было бы знакомо переселенцам с Малайского архипелага... Некоторые виды и значительное количество родов растений, используемых в Арнемленде, применяется в пищу и на Малайском архипелаге, несмотря на значительное развитие сельского хозяйства в этом районе».

Он отмечал далее202, что «...состав пищи в двух тропических районах — в Арнемленде и на п-ове Кейп- Йорк — является сходным, с преобладанием кореньев и плодов».

Кроме того, в обоих районах «среди съедобных растений значительное место занимают преимущественно малайские роды»203.

Тем не менее элемент выбора имеет или имел большое значение при использовании тех или иных видов растений. Дж. Голсон204 писал о роде фикусов:

«В Арнемленде представлено 7 видов фиговых деревьев, на Кейп-Йорке — 13. Только один вид используют в обоих местах, хотя 5 видов фиговых Арнемленда встречается и на Кейп-Йорке, и 2 вида с Кейп-Йорка — в Арнемленде».

В Центральной Австралии по сравнению с этими двумя районами 205 гораздо большую роль в пищевом рационе играли семена. Дж. Голсон206 писал:

«В целом природные богатства Арнемленда, очевидно, не способствовали использованию тех родов растений, которые применялись в Центральной Австралии. Можно проиллюстрировать этот пример ссылкой на употребление в пищу семян. Из 45 видов растений, семена которых использовались в Центральной Австралии, 14 — травы и 19 — акации... В Арнемленде произрастают около 40 видов, принадлежащих к 9 или 10 родам трав, семена которых считаются съедобными в Центральной Австралии, и по крайней мере 3 сходных с центрально-австралийскими. Ни один из них не употребляется в пищу. В Арнемленде растет 36 видов акации; 2 из них... идентичны центрально-австралийским, применяемым там в пищу. Однако в Арнемленде эти виды не используют. Такое положение может быть объяснено большим значением дикого риса, распространенного в северных тропических районах, и соответственно меньшей потребностью в съедобных семенах».

В рассматриваемых нами двух северных тропических районах не только многие роды и виды съедобных растений идентичны индонезийским, но во многих случаях техника их обработки — очистка, вымачивание, нагревание, чтобы отделить ядовитые части,— совпадала с используемой и ныне в Индонезии207. Это также свидетельствует о том, что первоначальные переселенцы в Австралию принесли с собой знания о съедобных растениях с материка Сунда и применили их на Сахуле и при переселении им не потребовалось специально приспосабливаться к новым условиям.

Грут-Айленд — это часть Арнемленда, и интересно подробнее остановиться на его сходствах и различиях со всем регионом. Как мы знаем, здесь насчитывается 82 разновидности растений, употребляемых аборигенами в пищу208; это богатый район, охватывающий несколько растительных сообществ.

Из семи видов фикусов, используемых в Арнемленде, четыре, согласно данным П. Уорсли209, или пять, по данным Д. Левитт210, употреблялись здесь в пищу. П. Уорсли сообщает, что дикий рис (Oryza sativa) встречался на Грут-Айленде, но не использовался211. Д. Левитт не упоминает о наличии дикого риса. Полинезийский арроурут (Тасса leontopetaloides) произрастал на острове, но не употреблялся в пищу212, хотя как корни, так и листья этого растения применялись в пищу на материке. Орехи баррэуонг (Cycas media) употреблялись в пищу во время влажного летнего сезона, перед едой ядовитые части отделялись213. Так называемый «чики ямс» (Dioscorea spp.) также тщательно обрабатывался, перед употреблением его измельчали, чистили и вымачивали214.

Переселение за линию Уоллеса не потребовало какой- то радикальной перестройки и приспособления к новым съедобным растениям. Так как предки аборигенов первоначально направлялись на восток или на запад, а затем на юг вдоль побережья в районы с умеренным климатом, им приходилось отказываться от некоторых видов растений, которые они раньше употребляли в пищу, и приспосабливаться к новым. Но это были плавные изменения, продолжавшиеся, возможно, несколько тысячелетий. Напротив, передвигаясь с побережья во внутренние районы, аборигены или их предшественники сталкивались с совершенно иными климатическими и экологическими условиями, а следовательно, и с другими растительными сообществами. Это объясняется тем, что изохиты, изотермы и другие метеорологические и климатические параметры обычно располагаются почти параллельно побережью215. Сто, двести километров в глубь материка (а в некоторых местах и меньше), и малазийская флора, составлявшая основу пищевого рациона на северном побережье, исчезала, и приходилось приспосабливаться к новым растительным ресурсам.

Жернова (зернотерки) и технику размалывания, используемую для приготовления пищи, логичнее было бы рассмотреть в следующей главе, посвященной орудиям производства. Однако применение жерновов поднимает интересный теоретический вопрос, связанный с землей как основным средством производства.

Прежде всего надо отметить, что к моменту открытия пятого континента жернов был распространен по всей Австралии, включая Тасманию216. В таком случае можно предположить, что во всей стране он выполнял определенную экономическую роль. Но в Арнемленде и на Кейп-Йорке он, очевидно, не имел решающего хозяйственного значения. Подобное же положение было, вероятно, характерно и для других районов Австралии (включая Тасманию), не лежащих в степной и полупустынной зонах. Эти районы были, по всей видимости, заселены намного раньше, чем аборигены открыли и применили технику размалывания для приготовления пищи. С другой стороны, в степях и полупустынях жернова и техника измельчения были непременным условием для поселения человека.

Ясно, что первоначально землю в центре континента мы не можем рассматривать как средство производства, так как сначала этот район не был и не мог быть заселен. Превращение земли в этих сухих районах в действительное средство производства было обусловлено использованием техники измельчения при приготовлении растительной пищи. Другими словами, мы можем определить землю, основное средство производства как совокупность фактически используемых пищевых ресурсов, но не как совокупность пищевых ресурсов, доступных и потенциально могущих быть использованными. Если мы применим второй критерий, то тогда земля как основное средство производства в центральных районах только количественно отличалась бы от, скажем, Арнемленда, потому что в обоих этих районах есть разнообразные виды акаций и трав, которые могли бы быть использованы в пищу и действительно используются в этнографической современности. Но различие между этими двумя районами было качественным, поскольку земля в центре в течение десятков тысячелетий не являлась средством производства, так как она не была заселена.

В завершение моих замечаний о различиях между землей как основным средством производства в центре и в других местах надо только отметить, что именно растительная пища имела решающее значение в отличие от животной белковой, не требовавшей никакой новой техники добычи при заселении центра.

Мы не знаем точно, когда Центральная Австралия впервые была заселена аборигенами, но известно, что техника измельчения распространилась 18 тыс. лет назад218. Считая затачивание каменных топоров по рабочему краю сходным процессом, эту дату можно отодвинуть еще дальше219. Но если заселение Центральной Австралии было все-таки связано с развитием техники измельчения пищи, то произошло это не ранее указанного времени.

Надо иметь в виду еще один важный аспект распространения зернотерок в Центральной Австралии. В этих обширных районах, особенно на равнинах юго-западного Квинсленда, покрытых сетью пересыхающих рек, семена растений могут служить постоянным и обильным источником питания. Но в этих местах не было выходов на поверхность земли скал, которые могли бы служить нижним жерновом или меньшим по размерам верхним жерновом. В этнографической современности оба жернова аборигенам приходилось приносить в эти районы за сотни километров220.

С. Боудлер221, рассматривая заселение аборигенами побережья Австралии, для подкрепления своих взглядов использует археологические данные, полученные в районе Уилландра (Манго Лейк и др.). Около 15 тыс. лет назад, возможно в связи с постепенным высыханием озер, жернова впервые появляются здесь среди других каменных орудий, а это предполагает, что в то время уже собирали и измельчали семена.

Если техника измельчения, распространившаяся 15—18 тыс. лет назад, была предпосылкой заселения Центральной Австралии, то в прибрежных, речных и озерных районах аборигены уже жили по меньшей мере 22 тыс. лет, прежде чем началось массовое переселение в центральные области. По сравнению с их предшествующей историей это событие произошло относительно недавно.

В заключение этого раздела главы, посвященного пище аборигенов, которая в то же время в совокупности служит характеристикой земли как основного средства производства, обратимся к количественным данным Р. Ли222 о пищевом рационе бушменов кунг, так как об австралийцах подобные материалы отсутствуют. Он показал, что для мужчины вероятность удачной охоты была менее 25%, успех же женщины, собирающей растительную пищу, был гарантирован на 100%.

Как и у кунг, пища у аборигенов Австралии была в основном растительного характера223, причем стабильность ее поступления была намного выше, чем животной белковой пищи. Ценность мяса вследствие его дефицита повышалась, и охотники, которым чаще других удавалось его добывать, заслуживали уважение, почет и в конечном итоге — влияние в общине224.

Сохранение и производство пищи

До сих пор мы рассматривали «данные природой предметы труда», в основном продукты питания. Однако, как уже отмечалось, большинство из них необходимо было подвергнуть той или иной обработке перед употреблением: семена травы надо размолоть, смешать с водой и превратить в тесто, а затем испечь; «чики ямс» надо разрезать и вымочить для удаления яда; кенгуру надо испечь на горячих углях костра. Эти продукты питания остаются предметами труда до тех пор, пока их не съедят, большинство же из них становится, по определению К. Маркса, «сырым материалом», когда их извлекают из природного окружения и подвергают обработке.

В этом разделе главы мы рассмотрим сохранение и производство пищи. В данном случае при сохранении пищи предмет труда предоставляется природой, затем в качестве сырого материала подвергается обработке, которая позволяет предотвратить порчу и сохранить его годность в пищу на то или иное время.

Процесс производства пищи обычно связан с самой землей, а не только с ее непосредственными продуктами, выступающими предметом труда. Строго говоря, сохранение и производство пищи — это два совершенно разных хозяйственных процесса, но они имеют одну общую черту: труд, который расходуется в настоящем, дает результат (пищу) через определенное время в будущем.

Здесь мы должны поднять принципиальный вопрос: сознавали ли аборигены необходимость сохранения (и/ или производства) пищи? Есть два противоположных мнения на этот счет. С одной стороны, Б. Спенсер и Ф. Гиллен225 писали, что абориген «не думает и не заботится о завтрашнем дне». Согласно этой точке зрения, аборигены не испытывали никаких потребностей сохранять (или заготавливать) пищу. Д. Томсон226 заявил следующее: «Туземцы Арнемленда, как и другие австралийские аборигены, не запасают пищу, и существование их зависит от каждодневной охоты (и вероятно, собирательства.— Ф .Р .)».

Простое наблюдение показало бы, что, когда аборигены убивали животное, они, если необходимо, ели, как говорится, до отвала, пока полностью его не уничтожали. Это было вполне рациональное поведение, так как аборигены знали, что мясо, особенно в тропиках, начнет портиться через несколько часов. Подобное наблюдение могло бы быть сделано и в отношении растительной пищи, хотя причина в этом случае была иной. Аборигены знали, что в отличие от животной пищи растительная почти всегда была в изобилии и если они съедят все, что собрано, то завтра снова смогут найти столько, сколько потребуется.

Процитированное выше высказывание Д. Томсона интересно в том отношении, что в своей работе он приводит несколько собственных наблюдений о жизни аборигенов Арнемленда и Кейп-Йорка — именно тех мест, где коренные жители как раз-таки сохраняли пищу. Но он, вероятно, провел тонкое разграничение между понятиями «сохранять» и «запасать» пищу, хотя одно обычно предполагает другое.

Ф. Маккарти в отличие от Б. Спенсера и Ф. Гиллена, а также Д. Томсона высказал следующее довольно категорическое мнение:

«Вопреки распространенному представлению аборигены сохраняют пищу, если это возможно, особенно для больших сборов людей, для обмена и на тот период, когда сырой продукт становится недоступным» 227.

Другими словами, аборигены заботились о завтрашнем дне. Я присоединяюсь к этой точке зрения и, как будет показано ниже, иду еще дальше, чем Ф. Маккарти.

В литературе разбросано множество упоминаний о том, как аборигены сохраняют тем или иным способом пищу, хотя способы эти, за исключением нескольких случаев, чаще всего очень примитивны228. Дж. Блейни229 приводит ряд таких примеров, которые можно дополнить материалами Ф. Маккарти230 и Д. Томсона231. Интересно, что сохраняли не только пищу, но иногда также и воду путем строительства запруд232 .

Сохранение пищи аборигенами, составная часть их хозяйства, не получило должного внимания исследователей. Сообщения об этом или по крайней мере те заключения, которые можно из них почерпнуть, часто спорны и содержат существенные ошибки. Так, Дж. Блейни233 утверждал, что аборигены не умели сохранять пищу при помощи копчения дымом. Ф. Маккарти234, с другой стороны, сообщает, как коптили бабочек богонг и в таком виде переносили. Он также упомянул235 вопреки Б. Спенсеру и Ф. Гиллену, что аборигены, обитающие в местах распространения спенифекса в Центральной Австралии, высушивали полоски мяса кенгуру на горячих камнях, чтобы сохранить его.

Те несколько примеров сохранения пищи аборигенами, что отмечены в литературе, в совокупности не в состоянии изменить установившееся представление об аборигенах как полукочевом народе охотников и собирателей. Сохранение пищи не было развито настолько, чтобы явиться предпосылкой перехода от полукочевого к оседлому образу жизни.

Если способы сохранения и запасания пищи не достигли стадии, на которой мог произойти коренной перелом в образе жизни аборигенов, то производство пищи еще в меньшей степени могло явиться такой предпосылкой.

Мы уже говорили о «сельском хозяйстве с горящей головней» и его форме — «зарождающемся животноводстве». Д. Малвэни236 утверждал, что в бассейне реки Дарлинг «...можно встретить все признаки «зарождающегося земледелия», которые были свойственны в свое время и Старому Свету». Семена местных трав сохраняли и запасали, применяли здесь и технику размалывания.

Он также упомянул о жителе Пилбары237, который видел, как аборигены «хранили зерно, покрыв его кусками коры». Возможно, это был Дж. Уитнелл, писавший следующее238:

«Если бы туземцы были запасливы, они сохраняли бы достаточно семян травы на период засухи, но они почти не делали такого рода запасов. Однако они собирали небольшие кучки семян и прикрывали их корой; даже это туземцы считали большим запасом».

Это скромный факт, но его можно рассматривать как первый нерешительный шаг «зарождающегося сельского хозяйства».

Имеются упоминания о том, что аборигенки пересаживали части клубня ямса, чтобы получить урожай в следующем году239. На меня же наибольшее впечатление произвело такое их заранее продуманное действие по добыче пищи, как выращивание так называемых «кобряных червей»* , хоть это и нельзя назвать зарождающимся земледелием или животноводством. Это частный случай, и подобное выращивание червей едва ли могло стать предпосылкой изменения образа жизни аборигенов, которое могло бы произойти только на основе перехода к животноводству или земледелию. Но этой стадии развития аборигены так и не достигли, хотя, если мы примем точку зрения Д. Малвэни, они уже стояли у истоков животноводства и земледелия.

Вода

К. Маркс отметил, что в экономическом плане вода является составной частью земли как всеобщего предмета человеческого труда.

Но вода имеет свойство, которое коренным образом отличает ее от земли,— вода также является всеобщим средством существования. Кроме того, присутствие ее в той или иной форме — непременное условие жизни во всех ее проявлениях.

Общеизвестно, что в конечном счете воду приносит дождь, обусловленный метеорологическими процессами. Не менее известно и то, что в Австралии чрезмерные дожди приводят к наводнениям, недостаточные же ведут к засухам, часто сопровождающимися лесными пожарами. Поскольку на наше мышление подсознательно влияют средства массовой информации, мы привыкли считать, что именно изменение количества осадков определяет положение в том или ином месте. Обычно это относится к сельскохозяйственным и лесным густонаселенным районам.

Если мы подойдем к данному вопросу более строго, учитывая, скажем, статистику ежегодного выпадения осадков, то мы получим совсем другую картину. Любому школьнику известно, что с удалением от побережья в глубь материка среднее ежегодное количество осадков уменьшается, но гораздо менее известен тот факт, что изменчивость годового количества осадков, выраженная в процентах, возрастает с уменьшением их среднегодового количества. Следовательно, изменчивость (опять- таки в процентном отношении) меньше на побережье и больше внутри страны, в так называемом «мертвом сердце».

Таким образом, не отвергая очевидную роль засух и наводнений, надо учитывать, что эти понятия имеют в конечном счете социально-экономическое содержание. В статистическом же плане избыток или недостаток осадков каждый год наблюдается в каком-либо определенном районе. Важность такого подхода состоит в том, что он позволяет судить об избытке или недостатке дождей не только в районах, традиционно считающихся влажными или засушливыми, но и по всему континенту от мест с повышенной влажностью на северо-востоке Квинсленда до почти пустынных районов в центре. В этом смысле мы можем сказать, что и влажные области бывают подвержены засухам и, наоборот, в почти пустынных районах могут быть наводнения.

Флора и фауна каждого района приспосабливаются к многочисленным преобладающим здесь экологическим условиям (почве, ветрам, рельефу, температуре, количеству осадков и т. д.), которые во многих случаях взаимосвязаны. Но для наглядности из всех этих экологических факторов мы рассмотрим ежегодное количество осадков, которое может быть выражено статистически.

Биологическая выживаемость любого вида определяется его способностью к воспроизведению себя в данной экологической нише. Но популяция этого вида будет изменяться с изменением факторов, составляющих эту нишу, и в частности, интересующего нас количества осадков. Мы можем предположить, например, что сумчатые, живущие как во влажных лесах Квинсленда, так и в полупустынных районах центра, успешно приспособились к окружающим условиям. Но различия в количестве осадков в каждом из этих районов будут оказывать воздействие на популяции данных животных, то есть и на использование их аборигенами в пищу. Если количество осадков в рассматриваемых районах отклонится в ту или иную сторону от обычного уровня на достаточно продолжительный период, может возникнуть положение, когда доступность для аборигенов этих сумчатых будет равна нулю, даже если они и не вымрут полностью. Если эти значительные отклонения в количестве осадков окажут столь же губительное воздействие и на других представителей флоры и фауны данного района, аборигены столкнутся с голодом как во влажных, так и в засушливых районах.

Ежегодное количество осадков и воздействие их колебаний на животную и растительную жизнь было тесно связано с приспособлением аборигенов к той или иной экологической ситуации. Аборигены знали окружающую их природу настолько хорошо, что отчетливо понимали чередование изобильных и голодных годов, причем это относилось и к влажным и к засушливым районам. Не подлежит сомнению, что для получения средств существования им, как мужчинам, так и женщинам, не приходилось тратить много труда и времени. Но тем не менее в обоих рассматриваемых нами районах мог наступить голод. Социальная организация аборигенов, и в частности производственные отношения, были приспособлены к подобным ситуациям, с этим же связано большое значение продуцирующих обрядов в их религиозных воззрениях.

Часто в литературе можно найти сообщения о сверхъестественных способностях аборигенов, которые дают возможность им находить воду в степях и полупустынях. Конечно, аборигены использовали такие источники воды, которые европейцам могут показаться странными и даже вызвать отвращение. Например, они использовали особый вид лягушек, которые, перед тем как водоем полностью высыхал, наполняли себя водой и затем зарывались в грязь в ожидании новых дождей. Аборигены находили этих лягушек в высохших водоемах и выпивали содержащуюся в них воду.

Коренные австралийцы никогда не были беспомощны перед лицом засухи. На своей земле, даже в так называемой пустыне, абориген точно знал, где и как он может найти воду с учетом сезонных климатических изменений. Он мог добыть воду в естественных или искусственных скважинах, в расщелине между скал, из корней малли и других деревьев, в дуплах известных ему деревьев или в колодце, прорытом в высохшем русле ручья241. Не зря в сказаниях о путешествиях культурных и тотемических героев по путям, пересекавшим пустыни, так много внимания уделялось местам, где можно было найти воду242.

С другой стороны, если для европейцев, путешествующих по австралийским степям и пустыням, вода всегда является большой проблемой, то перед аборигеном эта проблема, за исключением непредвиденных обстоятельств, даже не возникает243.

Можно согласиться с Дж. Блейни244 в том, что разнообразные способы добычи воды предки аборигенов освоили уже после переселения на материк Сахул. Очевидно, что они не принесли эти знания с собой при переселении с Малайского архипелага, а постепенно приобрели их на месте на протяжении многих тысяч лет. Это еще раз подтверждает тот факт, что австралийские степные и пустынные районы были заселены позже, чем побережье.

Огонь

Огонь был одним из важнейших средств производства у аборигенов. Они использовали его для приготовления пищи и обогрева, он также помогал им на охоте, когда буш поджигали и выгоняли таким образом животных к поджидающим их аборигенам с копьями. Мы уже писали о предположении Р. Джонса, что при «сельском хозяйстве с горящей головней» высохшие естественные пастбища и подлесок выжигались и на их месте вырастала свежая трава, привлекавшая кенгуру и других животных. В то же время систематическое использование огня аборигенами привело к далеко идущим экологическим последствиям в большинстве районов Австралии245.

До контактов с европейцами приготовление пищи путем варки было совершенно неизвестно аборигенам и у них не было подходящих емкостей, в которых можно было бы нагревать воду на огне. Однако им был известен способ, позволявший нагреть воду и даже довести ее до кипения: для этого в деревянное корыто с водой бросали раскаленные камни. Пищу в основном готовили либо на горячих углях, либо в традиционных печах, имевших различную форму, где пища жарилась или запекалась.

Хотя аборигены строили иногда временные укрытия, спали они почти всегда на открытом воздухе у костра. Это было распространено не только в теплых районах, но и во внутренних частях страны, где зимой иногда температура опускалась довольно низко. Костер, у которого аборигены спали ночью, всегда был небольшим. Учитывая это, может показаться странным тот факт, что аборигены предпочитали спать не в сделанном ими укрытии, а у такого маленького костра. Но дело в том, что их согревало преимущественно не тепло самого огня, а то, что этот маленький костер на определенном расстоянии вокруг себя создавал циркуляцию теплого воздуха и не давал ему чрезмерно охладиться. Есть сообщения246, что аборигены лучше переносили холод, чем европейцы, и могли лучше согреваться у вышеупомянутого маленького костра или у головни, которую они переносили с собой в холодное время года. Следует также отметить, что для сохранения тепла ночью материковые аборигены спали рядом с собаками.

Огонь или, вернее, дым от него отгонял ночью москитов и других насекомых.

Один из наиболее проблематичных вопросов, связанных с тасманийцами, состоит в том, могли ли они сами добывать огонь каким-либо способом, известным материковым аборигенам. Европейские путешественники отмечали только использование, но не добывание ими огня247. Неясным остается, утратили ли тасманийцы навыки добывания огня, как и питания рыбой после отделения Тасмании от Австралии248. А также могли ли предки аборигенов 40 тыс. лет назад, когда они переселились на побережье материка Сахул, добывать огонь?

В Австралии было известно три способа получения огня: выпиливанием, сверлением и высеканием кремнем, которым ударяли по кусочкам железного серного колчедана249. Все эти способы очень утомительны, и обычно женщины переносили тлеющую головню с одной стоянки на другую. Надо отметить, что работа Г. Фёлгер250 посвящена добыванию огня тасманийцами именно высеканием. Этот способ реже других применялся коренными жителями континента.

Большой теоретический интерес представляет вопрос, получали ли аборигены огонь только от лесных пожаров, вызванных ударом молнии, или его добывали искусственно. В первом случае в первоначальной форме огонь можно рассматривать как «данный природой предмет труда» или, подобно земле и воде, как «всеобщий предмет человеческого труда». Однако после того, как огонь попадает в руки человека, он, строго говоря, превращается уже в средство производства. В этом случае он уже не дается самой природой, а выступает результатом человеческого труда, хотя здесь, как и в первом случае, после того как огонь добыт, он становится средством производства.

Предыдущая глава: Австралийские аборигены: население и демография

Следующая глава: Орудия производства

  • Просмотров: 1494

twitter 256

   

 

 

 

Рейтинг@Mail.ru

 

 

 

Copyright © 2013-2017 Aussie Tales - Австралийские Истории (Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.)