• Главная
  • Общество
  • 2. Этническое Развитие Австралии - Краткий Экскурс в Этническую и Гражданскую Историю Австралии

2. Этническое Развитие Австралии - Краткий Экскурс в Этническую и Гражданскую Историю Австралии

Предлагаем Вашему вниманию вторую главу из книги П.И. Пучкова "Этническое Развитие Австралии"

Поскольку книга была издана в 1987 году, то некоторые данные могут быть устаревшими. - прим. AussieTeller

 

Глава II

Краткий Экскурс в Этническую и Гражданскую Историю Австралии

Австралия до начала проникновения европейцев. Когда европейцы впервые появились в Австралии и на о-ве Тасмания, их населяли малочисленные племена, которые из всех известных писаной истории народов стояли на самом низком уровне социально-экономического и культурного развития. Тем не менее как австралийцы, так и тасманийцы, вне всякого сомнения, принадлежали к людям современного вида. Попытки некоторых реакционных ученых сблизить австралийских и тасманийских аборигенов с неандертальцами не имели никаких научных оснований и преследовали сугубо политические цели. Отсталость коренного населения Австралии и Тасманиии может быть объяснена длительной изоляцией этого региона от основных культурных очагов земного шара (как выяснилось в последние годы, эта изоляция имела все же относительный характер), неблагоприятными для обитания первобытного человека природными условиями.

Вопрос о времени появления человека в Австралии и прародине австралийских аборигенов давно привлекает внимание многих исследователей.

В XIX в. выдвигалось множество предположений, порой полуфантастических, о происхождении австралийцев. Некоторые ученые старались искать их родину в Южной Азии и даже в Африке (подробнее см. [37, с. 58—59]). Другие же считали австралийских аборигенов автохтонами и даже усматривали в них предковую форму, от которой произошли все современные человеческие расы (подробнее см. [24, с. 8—9]).

Однако предположение о возникновении человека в Австралии опровергается отсутствием на этом материке остатков высших обезьян, так же как и свидетельств существования древнейших людей. Нет и хорошо аргументированных доказательств обитания в Австралии древних людей. Датировка недавно обнаруженного в Западной Австралии археологического памятника в 100 тыс. лет пока еще остается спорной.

Имеющиеся археологические и палеоантропологические свидетельства позволяют высказать некоторые соображения относительно этногенеза австралийцев и
тасманийцев.

Как уже отмечалось, человек переселился на Австралийский материк из Юго-Восточной Азии 40— 45 тыс. лет назад. В ту эпоху проливы между островами Малайского архипелага и Австралией были значительно уже, чем в настоящее время, и, возможно, предки австралийских аборигенов были единственной этнической группой, сумевшей преодолеть морской рубеж и освоить ранее необитаемый континент [80, с. V].

Из хорошо датированных археологических памятников наиболее древним является местонахождение, обнаруженное поблизости от небольшого озера Манго, примерно в 1 тыс. км к западу от Сиднея. Здесь были найдены остатки очагов и каменные орудия палеолитического облика. Возраст этой находки был определен радиоуглеродным методом в 32 тыс. лет. Почти такую же древность имеют археологические памятники в Ку- налде в Южной Австралии и в Кейлоре в штате Виктория. У оз. Манго найдены и весьма древние костные остатки человека — их возраст 26 тыс. лет [138, с. 12, 144, 148].

Пройдя Австралийский материк, человек проник на Тасманию, которая в плейстоцене не была еще отделена от Австралии водным пространством. На одном из островков близ побережья Тасмании обнаружено археологическое местонахождение, возраст которого с помощью радиоуглеродной датировки определен в 22 тыс. лет.

Какая же часть Австралии была заселена раньше всего? Возможно, это были п-ов Арнемленд, массив Кимберли и примыкающие к ним районы, где в настоящее время наблюдается наибольшая языковая дробность. Позже потомки переселенцев освоили практически всю территорию Австралии. Процесс расселения по Австралийскому континенту был нелегким: географическая среда сильно отличалась от той, которая существовала в прежних местах обитания переселенцев. Освоение нового материка потребовало выработки новых навыков в области хозяйственной деятельности, изменения ряда элементов материальной культуры. На все это понадобилось, вероятно, довольно длительное время.

Тем не менее австралийцы ценой огромных усилий добились существенных успехов в развитии своей культуры. Так, есть основания предполагать, что они первыми в мире освоили такой метод обработки камня, как шлифование. Об этом свидетельствуют обнаруженные на п-ове Арнемленд отшлифованные по краю топоры, возраст которых 23 тыс. лет. Весьма ранний возраст — 22 тыс. лет — имеют и древнейшие из обнаруженных в Австралии наскальных изображений.

И все же упомянутые выше факторы (в первую очередь изоляция), бесспорно, замедлили прогресс австралийских аборигенов. К моменту первых контактов с европейцами они в целом стояли на стадии мезолита, хотя им и были известны некоторые элементы неолитической техники. Отдельные австралийские племена даже пережиточно сохраняли палеолитическую технику.

Австралийцы вели бродячий образ жизни, их основными занятиями были охота и собирательство; рыболовство было развито сравнительно слабо.

Что касается тасманийцев, то их техника находилась на уровне палеолита. Рыболовство им не было известно, и средства к жизни они добывали охотой (в том числе на тюленей) и собирательством.

Невысокому уровню развития хозяйства и культуры австралийцев и тасманийцев соответствовала и их отсталость в социальной области. Австралийские аборигены подразделялись на 500 племен [87, с. 77]. Часть этих племен была объединена в родственные группы, имевшие общие язык и культуру и сознававшие единство своего происхождения. Однако и племена, и тем более племенные объединения представляли собой лишь этнические общности и не являлись общностями социально- потестарными. У племен не было постоянной организации, вождей. Каждое племя обычно насчитывало несколько сот человек.

Большинство племен делилось на территориальные части — так называемые локальные группы, владевшие определенными участками земли и являвшиеся основными производственными ячейками. Помимо подразделения на локальные группы существовало также деление на фратрии, роды, брачные классы (подробнее см. [37, с. 150—158. 165-168]).

Общество австралийцев не знало ни экономического расслоения, ни социальной дифференциации и распадалось лишь на половозрастные группы. Охота и другие виды производственной деятельности велись как коллективно, так и индивидуально, однако распределение всегда было равнообеспечивающим.

Отношения межу различными племенами и локальными группами в большинстве случаев были мирными, между ними широко практиковался натуральный обмен. Возникавшие иногда столкновения обычно быстро улаживались.

У тасманийцев было два десятка племен, в свою очередь подразделявшихся на более дробные единицы. Об общественном строе тасманийцев известно очень мало.
Точных данных о численности австралийцев и тасманийцев к моменту их первых контактов с европейцами, естественно, нет, и оценки численности в разных научных работах очень различны. Можно предполагать, что австралийцев насчитывалось 200—300 тыс., тасманийцев — 5—10 тыс.

Таким образом, в течение нескольких десятков тысяч лет австралийцы и тасманийцы жили в условиях относительной -изоляции. Связи с Индонезией и Новой Гвинеей имели лишь эпизодический характер и не оказали какого-либо заметного влияния на развитие Австралии и Тасмании.

Открытие Австралии европейцами и создание британских колоний. В течение многих веков Австралия не была известна европейцам. Правда, еще знаменитый географ древности Клавдий Птолемей высказал предположение, что где-то на юге должен существовать континент [193]. Этот материк был условно назван Великой Южной Землей. В существование такого материка верили также средневековые арабы и малайцы. Однако все попытки найти этот континент, предпринятые в первое столетие эпохи географических открытий, успехом не увенчались.

Лишь в 1606 г. голландский мореплаватель В. Янсзон, действовавший по поручению созданной в Нидерландах Ост-Индской компании, обнаружил наконец эту загадочную землю, которая была названа Новой Голландией [Высказывается предположение, что Австралия была обнаружена в 1522 г. португальцами, однако открытие это не получило широкой огласки [152].]. Его корабль бросил якоря у западного побрежья п-ова Кейп-Йорк. Группа голландцев была высажена на побережье и проникла более чем на 30 км вверх по течению р. Венлок. В результате стычки с аборигенами один голландец был убит, а один австралиец взят в плен и отвезен на Яву [63, с. 21].

Позже голландцы еще несколько раз посетили Австралию и обследовали ее северный, западный и южный берега, однако им показалось, что новые земли не сулят каких-либо выгод, я поселений создано не было.

Тасмания была открыта в 1642 г. также голландским мореплавателем — А. Тасманом; правда, вплоть до конца XVIII в. ее считали частью Австралии [87, с. 27—28]. Открытая территория получила название Земля Ван Димена.

Австралия исследовалась не только голландцами, но и англичанами. В 1688 и 1699 гг. ее посетил мореплаватель и пират У. Дампир, исследовавший северо-западное побережье континента, в 1770 г. на восточный берег высадился знаменитый путешественник Дж. Кук. Он назвал это место Новым Южным Уэльсом. И здесь не обошлось без столкновения с аборигенами, причем если местные жители смогли использовать в схватке только копья и камни, то англичане применили огнестрельное оружие. Проплыв на север вдоль восточного берега Австралии до п-ова Кейп-Йорк, Кук объявил все обследованное им побережье британским владением.

Ряд причин, и прежде всего достижение независимости британскими колониями в Северной Америке, побудили британское правительство серьезно отнестись к своей новой колонии в Австралии. Вначале ее избрали в качестве места ссылки. В 1788 г. в районе Ботани- Бея, где высадился Дж. Кук, было создано военнокаторжное поселение, позже выросшее в крупнейший город Австралии — Сидней. Первая группа, прибывшая из Англии, насчитывала 1030 человек, свыше 70% которых составляли ссыльные [140, с. 22].

Условия жизни в ссыльном поселении были весьма тяжелыми. Расчистка лесных участков под сельскохозяйственные угодья требовала огромных усилий — деревья в Австралии нередко очень крупные, да и почва в этом районе была малоплодородной. Поселенцев плохо снабдили сельскохозяйственным инвентарем, у них, например, не было ни одного плуга. Часть привезенных домашних животных была забита поселенцами, так как им нечего было есть, другая часть погибла из-за отсутствия кормов. В колонии начался голод [72, с. 52—53].

А английское правительство тем временем продолжало посылать в Новый Южный Уэльс все новых и новых каторжников, преимущественно уголовных преступников (политические ссыльные составляли 2—3% общего числа заключенных). Население колонии постепенно росло. В 1803 г. оно уже составляло 8,5 тыс., в 1810 г. — 10 тыс. и в 1821 г. — 30 тыс. [63, с. 28, 31].

С целью превращения Нового Южного Уэльса в самоснабжающуюся колонию английское правительство пыталось привлечь сюда свободных переселенцев. Им выделялись земля, бесплатная рабочая сила (ссыльные), предоставлялись различные льготы. Однако соседство каторжного поселения отпугивало колонистов, и за первые пять лет существования колонии в нее прибыло лишь пять семей свободных поселенцев.

Получали землю также военнослужащие и каторжники, отбывшие сроки заключения. Со временем продовольственное положение в колонии улучшилось. Вместе с тем общая обстановка продолжала оставаться тяжелой, что в немалой степени объяснялось самоуправством военных властей.

В этот начальный период существования британских поселений в Австралии контакты между европейцами и австралийскими аборигенами носили весьма ограниченный характер. Изредка, впрочем, случалось, что беглые каторжники селились среди аборигенов и даже брали себе в жены их женщин.

В течение всего последнего десятилетия XVIII в. освоенной оставалась лишь узкая полоса восточного побережья. В начале XIX в. новая ссыльная колония была основана на Земле Ван Димена (Тасмании). Англичане начали осваивать и юго-восточное побережье материка (нынешний штат Виктория) [72, с. 177]. В 1813 г. была организована экспедиция, обследовавшая внутренние районы континента, к западу от Голубых гор. В 20-х годах XIX в. поселения были созданы также на северо-восточном, северном и южном побережье.

Со временем поселенцы обнаружили, что природные условия Австралийского континента исключительно благоприятны для развития овцеводства. Для овцеводческих хозяйств требовались новые пастбища, что стимулировало исследование внутренних областей материка. В 20—60-х годах XIX в. было проведено несколько значительных экспедиций, в ходе которых уточнялась географическая карта Австралии.

С освоением новых земель овцеводческие хозяйства получили огромные территории, что открывало широкие перспективы для дальнейшего развития этой отрасли. Следует отметить, что овцеводство с самого начала развивалось на капиталистической основе. Основная масса земли сосредоточилась в руках сравнительно небольшого числа крупных овцеводов (так называемых скваттеров) и созданных ими компаний. Земля эта была либо получена от правительства, либо захвачена самовольно.

Население колонии росло медленно. По данным первой переписи, проведенной в 1828 г., в Новом Южном Уэльсе жило лишь около 37 тыс. «белых», 43% которых были ссыльными. На Земле Ван Димена — 18 тыс. человек, причем ссыльные составляли свыше двух пятых всего населения [93, т. 2, с. 153].

С ростом австралийского сельскохозяйственного производства все острее ощущался недостаток в рабочей силе. Британское правительство, которое было заинтересовано в развитии овцеводства в Австралии (австралийская шерсть служила сырьем для производства текстильных изделий в метрополии), стало изыскивать пути к увеличению притока свободных колонистов в Австралию. В конце 20-х годов XIX в. Э. Г. Уэйкфилд разработал план колонизации Австралии свободными поселенцами [72, с. 200—201]. Колонизация эта была рассчитана, как отмечал в свое время К- Маркс, на фабрикацию наемных рабочих в колониях [1, с. 775]. План Уэйкфилда был принят австралийскими властями и в 30—40-х годах стал активно претворяться в жизнь. Если за первые 42 года существования колонии в нее прибыло лишь 14 тыс. свободных переселенцев, то в следующее десятилетие (1831—1840) численность иммигрировавших свободных колонистов составила 65 тыс., что на 14 тыс. превышало число ввезенных за этот же период ссыльных. Таким образом, в структуре населения колонии наметился перелом: стал повышаться удельный вес свободного населения. В 1840 г. численность населения Нового Южного Уэльса составляла примерно 130 тыс. (общая численность «белого» населения всей Австралии была 190 тыс.) [108, с. 51].

Свободных колонистов особенно привлекала Южная Австралия, где не было ссыльных поселений. Наибольшее внимание этой колонии уделяло и созданное в Великобритании при содействии Э. Г. Уэйкфилда Национальное общество колонизации. Однако в результате грандиозных земельных спекуляций экономика колонии в конце 30-х годов XIX в. была поставлена в тяжелое положение. Это привело к оттоку колонистов из Южной Австралии, и только за несколько месяцев ее население сократилось наполовину. Но уже с 40-х годов начался хозяйственный подъем Южной Австралии, чему способствовали наличие огромного массива плодородных земель и обнаружение месторождения цветных металлов. За пять лет (в конце 40-х — начале 50-х годов XIX в.) население увеличилось на 30 тыс. и в 1851 г. составило 66.5 тыс. [193, с. 211].

Во второй половине 20-х годов XIX в. были предприняты шаги и к освоению западной части континента. В 1829 г. Западная Австралия была официально присоединена к Великобритании (до этого под властью британской короны находилась только восточная часть континента и о-в Тасмания).

На первых порах процесс колонизации Западной Австралии также шел с большим трудом. Колонисты, привлеченные шумной рекламой новых земель, попали в тяжелое материальное положение, и многие из них поспешили возвратиться в Великобританию. Если в 1830 г. здесь проживало 4 тыс. человек, то через два года численность населения колонии уменьшилась до
1.5 тыс. [72, с. 199]. Несмотря на все попытки форсировать иммиграцию в Западную Австралию, дело продвигалось медленно, и первая перепись, проведенная в этой колонии в 1848 г., показала, что ее население насчитывает менее 5 тыс. человек [31, с. 41].

В конце 40-х годов было решено увеличить население колонии путем ссылки сюда преступников из Великобритании. В 1850—1868 гг. в Западную Австралию было сослано 10 тыс. человек, но затем ввоз заключенных был приостановлен.

Если Южная Австралия и Западная Австралия с самого начала были организованы как отдельные колонии, то Виктория (так же как и Тасмания) на первых порах была подчинена Новому Южному Уэльсу. Вольная колонизация Порт-Филлипа (так вначале называлась колония Виктория) началась еще в 1809 г., но в течение длительного времени численность колонистов была незначительной (в 1836 г. здесь жило только 177 человек) [72, с. 188]. Однако в 1850 г., когда было принято решеиие об отделении этой колонии, получившей название Виктория, от Нового Южного Уэльса, в ней жило уже 77 тыс. человек 172, с. 189].

Дольше всех находилась в зависимости от Нового Южного Уэльса северо-восточная часть континента (ныне штат Квинсленд). Здесь в 20-х годах XIX в. было создано ссыльное поселение Мортон-Бей (будущий Брисбен). В первые годы существования поселения его население росло очень медленно. В 1830 г. в нем жило лишь немногим более 1 тыс. человек [72, с. 191]. Обнаружение в этом районе удобных для скотоводства земель несколько форсировало рост численности населения, и в 1859 г., когда Квинсленд был отделен от Нового Южного Уэльса и превращен в самостоятельную колонию, его население составляло 28 тыс. человек.

В начале 60-х годов при содействии властей Южной Австралии были организованы две экспедиции с целью исследования северной части континента. Одной из этих экспедиций удалось выполнить поставленную задачу, но почти все ее члены, в том числе и руководитель Р. О. Берк, погибли [87, с. 177—178]. Вторая же экспедиция, возглавляемая Дж. Стюартом, достигла северного побережья и, исследовав его, успешно вернулась в административный центр Южной Австралии — Аделаиду. Открытая область — так называемая Северная Территория — была присоединена в 1863 г. к Южной Австралии и находилась под ее контролем вплоть до 1911 г.

Таким образом, к началу 60-х годов сформировались все шесть колоний Австралии: Новый Южный Уэльс (1788 г.), Тасмания (1825 г.), Западная Австралия {1829 г.), Южная Австралия (1836 г.), Виктория (1851 г.), Квинсленд (1859 г.).

С развитием овцеводства и проникновением переселенцев во внутренние районы Австралии и Тасмании охотничьи угодья коренных австралийцев стали серьезной помехой для дальнейшего расширения пастбищ. Аборигенов сгоняли с их земель, вытесняя в бесплодные районы, а порой и просто зверски уничтожали. Нередко колонисты нападали на стойбища австралийцев и истребляли всех находившихся там людей, иногда же подбрасывали им отравленную пищу. Численность аборигенов начала сокращаться, и процесс этот продолжался вплоть до недавнего времени.

Еще более трагической была судьба коренного населения Тасмании. Вскоре же после начала колонизации этого острова европейцами тасманийцы превратились в объект травли и жестокой эксплуатации со стороны переселенцев. Вначале тасманийцы весьма дружелюбно относились к колонистам, но последние так жестоко притесняли их, что с 20-х годов XIX в. они стали давать отпор своим угнетателям. Началась так называемая «черная война», продолжавшаяся до 30-х годов. Война эта на деле превратилась в истребление коренных жителей, поскольку они могли противопоставить европейским ружьям только свои примитивные копья [176, с. 76, 80]. Оставшихся в живых тасманийцев после неоднократных перемещений в конце концов поселили на небольшом острове Флиндерс, поблизости от Тасмании, где через 10 лет три четверти из них погибли. В 1876 г. со смертью последней женщины-аборигенки тасманийский этнос полностью вымер. Осталась лишь очень небольшая группа европейско-тасманийских метисов, образовавшаяся в результате внебрачных связей между европейскими мужчинами и тасманийскими женщинами.

Европейское же население Австралии на протяжении первой половины XIX в. неуклонно увеличивалось, причем главным источником этого роста постепенно стала свободная иммиграция. В Новом Южном Уэльсе доля каторжников в общей численности населения с 1828 по 1840 г. упала с 46 до 29% [166, с. 70]. В 1840 г. ввоз преступников в Новый Южный Уэльс — главный район ссылки — был запрещен (до 1852 г. небольшое число ссыльных ввозилось в Тасманию [97, с. 35] и до 1868 г. в Западную Австралию). Всего в Австралию было сослано 162 тыс. преступников [87, с. 101].

С увеличением числа жителей постепенно повышалась роль естественного прироста в динамике населения, однако он вплоть до начала 60-х годов XIX в. все же уступал сальдо миграции. С 1788 по 1861 г. сальдо миграции дало три четверти общего прироста, и в 1861 г. 53% всех «белых» жителей Австралии родилось в Великобритании [184, с. 17].

В начале второй половины XIX в. в Австралии и на Тасмании жило уже 403 тыс. «белых», в том числе в Новом Южном Уэльсе—189 тыс., Виктории — 76 тыс., Тасмании (Земле Ван Димена) — 69 тыс., Южной Австралии — 64 тыс., Западной Австралии — 5 тыс. (Квинсленд тогда входил в состав Нового Южного Уэльса).

Из приведенных данных видно, что уже в те годы наметилось тяготение населения к юго-восточной части континента, сохранившееся до сих пор. Это объясняется как историей заселения Австралии, так и особенностями природных условий разных частей континента.

Что касается этнической структуры «белого» населения Австралии, то она в конце XVIII — первой половине XIX в. была относительно однородной. Пришлое население в подавляющем большинстве составляли англичане, шотландцы, уэльсцы и ирландцы [152, с. 109]. Это было связано с тем, что и ссыльные, и свободные переселенцы направлялись с Британских островов. Лишь в Южной Австралии проживало около 4 тыс. немцев, иммигрировавших на пятый континент по религиозным мотивам [193, с. 211].

Следует отметить, что уже в те годы наметилась тенденция к обособлению отдельных австралийских колоний и соответственно их населения, причем желание обособиться исходило от самих колоний (метрополия в тот период была скорее заинтересована в централизации управления, в административном объединении всех колоний в Австралии и Тасмании). Причиной тому были многочисленные противоречия между господствующими кругами различных колоний в области таможенной политики, отношения к транспортировке ссыльных и т. д.

Можно предположить, что в первой половине XIX в. в отдельных австралийских колониях из числа потомков иммигрантов начали формироваться англоязычные этнические образования. Однако во второй половине XIX в. эта тенденция постепенно стала уступать место иному процессу — сближению всего англоязычного населения колоний, что было обусловлено существенными изменениями экономического и политического положения в Австралии и Тасмании.

Толчок этим изменениям дала наметившаяся в 1851 г. и продолжавшаяся до 1861 г. «золотая лихорадка».

Как уже говорилось, к середине XIX в. в австралийской экономике господствовало овцеводство. Другие отрасли сельского хозяйства были развиты слабо, а из отраслей промышленности заметное развитие получило лишь судостроение. Последнее обстоятельство было связано с тем, что морской транспорт стал главным средством сообщения не только с метрополией, но и между самими австралийскими колониями. Железных дорог в тот период в Австралии и Тасмании не было совсем.

Открытие в 1851 г. месторождений золота в Новом Южном Уэльсе и Виктории вызвало настоящий ажиотаж, в Австралию потянулись десятки тысяч людей из Великобритании и Ирландии, желавших поправить свое экономическое положение. Это привело к стремительному росту населения Австралии. За десятилетие, с 1851 по 1861 г., численность населения увеличилась с 438 тыс. до 1168 тыс., т. е. почти втрое [164, с. 433]. Особенно высокими были темпы роста населения в Виктории: за период с 1851 по 1861 г. число жителей в ней увеличилось с 77 тыс. до 540 тыс. [97, с. 118]. Виктория в те времена развивалась быстрее других колоний Австралии, и в нее хлынули крупные группы иммигрантов. Заметно увеличилось и население Нового Южного Уэльса: с '200 тыс. до 350 тыс. [97, с. 118].

50-е годы XIX в. ознаменовались не только наплывом иммигрантов, но и некоторым изменением этнической структуры въезжающих. Если к середине XIX в. лица небританского происхождения составляли ничтожную долю населения австралийских колоний, то во второй половине того же века здесь появились большие группы таких лиц. Например, в Новом Южном Уэльсе в 1860 г. жило не менее 12 тыс. китайцев [193, с. 280]. Особенно высокой была доля лиц небританского происхождения в Виктории (около 9%). В 1861 г. здесь насчитывалось 25 тыс. китайцев, 10 тыс. немцев, около 3 тыс. американцев и свыше 1 тыс. французов (при общей численности населения 540 тыс.). Число китайцев (в основном прибывших из Сингапура, являвшегося тогда английской колонией) было одно время даже значительно больше (в 1858 г.—42 тыс.; они составляли 8% всего населения) [160, с. 176]. Некоторые общественные деятели Виктории забили тревогу. В частности, руководители профсоюзов опасались, что наплыв китайцев вызовет снижение заработной платы австралийских рабочих. Китайцев стали насильственно выселять из Австралии. Предлогом для депортации часто служило обвинение в «несоблюдении правил добычи золота» [82, с. 100] и в других антиобщественных действиях.

Вначале в Виктории, а затем и во всех других колониях были приняты меры, направленные на ограничение иммиграции из Китая и других азиатских стран. Австралийские власти начали проводить политику «белой Австралии», которой придерживались на протяжении многих десятилетий. В результате число китайцев стало быстро сокращаться. В Виктории в 1891 г. их насчитывалось лишь 9 тыс., а в 1901 г. — 7 тыс. В Новом Южном Уэльсе жило в 1901 г. 15 тыс. китайцев, в Квинсленде—9 тыс., в Южной Австралии —4 тыс., в Тасмании и Западной Австралии — по 1 тыс. человек [31, с. 81].

«Золотая лихорадка» вызвала отток населения из сельских районов Австралии в районы добычи золота, прежде всего в Викторию. В эти же годы началось строительство железных дорог. В 1854 г. было завершено сооружение первой короткой железнодорожной линии между Мельбурном и Гобсонс-Беем в Виктории, годом позже была установлена железнодорожная связь между Сиднеем и Парраматтой в Новом Южном Уэльсе [103, с. 126-127].

Сосредоточение значительных масс населения в местах золотодобычи, а также улучшение связи между отдельными районами страны способствовали усилению контактов между различными группами жителей австралийских колоний, их некоторому сближению. Вероятно, именно в эти годы в Австралии появились первые предпосылки для этнической консолидации.

Некоторые факты и события объективно способствовали обособлению жителей колоний в Австралии и Тасмании от населения метрополии. Прежде всего неуклонно снижалась доля «белых» австралийцев, родившихся в Великобритании (в 1891 г. она составляла лишь 26% [184, с. 17]). В 1855—1856 гг. четыре австралийские колонии (Новый Южный Уэльс, Виктория, Тасмания и Южная Австралия) получили внутреннее самоуправление. В 1859 г. получил самоуправление также Квинсленд, административно отделенный от Нового Южного Уэльса, в 1890 г. статус самоуправляющейся колонии был предоставлен Западной Австралии [78, с. 80]. В 1870 г. британские войска были выведены с территории Австралии. Все эти процессы заставляли жителей колоний явственнее осознавать свое отличие от населения метрополии, свои особые экономические и политические интересы, не всегда совпадающие с интересами Великобритании.

Кстати, после вывода британских войск правительства колоний вынуждены были подумать об организации самообороны, а затем об объединении усилий в деле обороны. Последний фактор сыграл немалую роль при решении колоний объединиться в федерацию.

В конце 50-х годов XIX в. «золотая лихорадка» в связи с истощением известных тогда запасов драгоценного металла пошла на убыль, но бурное экономическое развитие континента тем не менее продолжалось. На первый план в экономике вновь выдвинулось овцеводство, кроме того, Австралия постепенно стала превращаться в крупного производителя зерновых культур, прежде всего пшеницы. Особенно быстрыми темпами развивалось земледельческое хозяйство в Южной Австралии, где с 1850 по 1960 г. посевные площади увеличились в 7 раз [31, с. 88]. Если в 1843 г. численность населения этой колонии составляла лишь 17 тыс., то к 1850 г. она возросла до 63 тыс. и к 1856 г. — до 104 тыс. [97, с. 80—81].

В последние десятилетия XIX в. в связи с разработкой технологии замораживания и консервирования мяса перед Австралией открылись блестящие перспективы и для развития мясного животноводства, ориентированного на экспорт.

В Квинсленде с его тропическим климатом с 60-х годов широкое развитие получило выращивание сахарного тростника [165, с. 155]. Следует отметить, что подъем этой отрасли сельскохозяйственного производства привел к появлению в Австралии новой этнической группы населения. Речь идет о выходцах с островов Тихого океана (прежде всего с Соломоновых островов), которые «вербовались» для работы на сахарных плантациях. На деле вербовка была отнюдь не добровольной; проводилась так называемая «охота на черных дроздов»: островитян покупали у местных вождей или просто заманивали на корабли, насильно вывозили и продавали на плантации. Всего к началу 90-х годов XIX в. в Квинсленд было ввезено около 50 тыс. выходцев с островов Океании [165, с. 155].

Во второй половине 80-х и первой половине 90-х годов XIX в. в Западной Австралии был открыт ряд месторождений золота (крупнейшие из них — Калгурли и Кулгарди), что вызвало быстрое развитие этой прежде отсталой колонии. Только за пять лет, с 1891 по 1896 г., ее население увеличилось с 50 тыс. до 135 тыс. [193, с. 375].

Значительные успехи были достигнуты на континенте в области добычи цветных металлов и угля.

Некоторое развитие получила и обрабатывающая промышленность, однако в те годы она еще сильно уступала добывающей промышленности и сельскому хозяйству. Основными отраслями обрабатывающей промышленности были пищевая и легкая [31, с. 95], которые перерабатывали производимое в стране сельскохозяйственное сырье. Размеры промышленных предприятий в большинстве случаев были невелики.

Промышленное развитие Австралии стимулировалось постоянным притоком рабочей силы из метрополии, а также английскими инвестициями.

В 70—80-е годы в широких масштабах велось железнодорожное строительство, начавшееся со второй половины XIX в. [160, с. 204]. С 1870 по 1890 г. протяженность железных дорог возросла в 11 раз [31, с. 99].

В 90-х годах Австралию поразил экономический кризис, связанный с падением на мировом рынке цен на шерсть [165, с. 171]. Скотоводческому хозяйству был нанесен тяжелый урон. Сильно сократилось поголовье овец и крупного рогатого скота. Угрожающие размеры приняла безработица. Лишь в самом конце XIX в. кризисные явления в австралийской экономике стали постепенно ослабевать. После кризиса 90-х годов удельный вес овцеводства в австралийском хозяйстве заметно снизился, хотя оно и продолжало оставаться одной из ведущих отраслей экономики.

На протяжении почти всей второй половины XIX в. иммиграция продолжала играть заметную роль в увеличении австралийского населения (кроме 90-х годов, когда въезд временно приостановился). Вместе с тем с 60-х годов в связи с увеличением общей численности населения и некоторыми мерами по ограничению иммиграции естественный прирост стал превышать сальдо миграции. В 60-е, 70-е и 80-е годы естественный прирост давал уже около двух третей общего роста численности населения.

Для второй половины XIX в., как уже отмечалось, было характерно и некоторое изменение этнической структуры иммигрантов. Наряду с уроженцами Британских островов, продолжавшими составлять основной контингент переселенцев, сюда стали приезжать также выходцы из других стран Европы, Северной и Латинской Америки, Азии. Правда, значительная часть этих иммигрантов позже покинула Австралию.

Образование Австралийского Союза и формирование единой англоавстралийской нации. К началу XX в. появилось немало предпосылок для объединения австралийских колоний. Если в первые десятилетия XIX в. в колониях господствовали сепаратистские тенденции, то уже к середине XIX в. там появились определенные общественные силы, заинтересованные в объединении. Выше уже указывалось, что значительную роль в этом сыграли экономическое развитие Австралии, обусловившее усиление хозяйственных и миграционных связей между отдельными колониями, а также транспортное -строительство, облегчавшее эти связи. Большая часть австралийской буржуазии требовала ликвидации существовавших между колониями таможенных барьеров и создания общеавстралийского рынка.

Однако наряду с центростремительными тенденциями в течение длительного времени все еще продолжали действовать и тенденции центробежные, обусловленные прежде всего расхождением интересов господствующих кругов разных колоний. Расхождения эти касались многих вопросов, в частности таможенной политики, ввоза иностранной рабочей силы, аннексии близлежащих островных территорий.

Наиболее острая конфронтация существовала между правящими кругами двух самых экономически развитых колоний — Нового Южного Уэльса и Виктории, однако имелись также противоречия между этими двумя колониями, с одной стороны, и более слабыми в экономическом отношении колониями — с другой.

Порой власти самоуправляющихся колоний стремились подчеркнуть свою независимость друг от друга. Когда, например, встал вопрос о строительстве железных дорог, то отдельные колонии, несмотря на все выгоды, которые они получили бы от создания единой железнодорожной сети на территории всего континента, приняли решение строить у себя дороги с различной шириной колеи.

Однако в последние десятилетия XIX в. помимо все усиливающихся экономических связей и хозяйственной кооперации появились и другие причины, со всей серьезностью поставившие на повестку дня вопрос об образовании федерации. Это прежде всего обострение в Австралии классовой борьбы, которое вело к поляризации социальных сил в рамках всего континента. Рабочие понимали, что гораздо легче вести борьбу за свои права с помощью мощных общеавстралийских профсоюзов (кстати, рабочие Австралии уже к 70-м годам добились установления 8-часового рабочего дня — раньше, чем рабочие .многих .стран Европы). Предпринимателям для борьбы с профсоюзами тоже нужны были общеавстра- лийские объединения. Центростремительные тенденции возобладали после грандиозных классовых битв 90-х годов. прежде всего забастовок моряков и стригалей, которые были проведены по призыву мощных общеавстралийских профсоюзных организаций, созданных в конце 80-х годов. Немаловажное значение в политической истории страны имело н создание в 90-е годы Австралийской лейбористской партии (113, с. 170—171].

Для развития экономики требовался более свободный обмен рабочей силой между колонииями, тем более что центром экономического бума становилась то одна, то другая из них. Например, «золотая лихорадка», вспыхнувшая вначале в Новом Южном Уэльсе и Виктории, перекинулась затем в Западную Австралию, а в Южной Австралии, прежде отстававшей от других колоний по развитию, произошел резкий подъем сельскохозяйственного производства.

Еще одним стимулом к объединению колоний была потребность в организации совместной обороны в условиях осложнившейся в конце XIX — начале XX в. внешнеполитической обстановки. Как уже указывалось, Великобритания в начале 70-х годов XIX в. фактически сняла с себя ответственность за оборону своих самоуправляющихся и экономически сильно окрепших переселенческих колоний в Австралии и Тасмании. Каждая колония имела свои воинские формирования, как правило небольшие по численности [168, с. 58]. В объединении оборонных усилий всех колоний были заинтересованы как сами колонии, так и метрополия, которая не только опасалась ослабления своих стратегических позиций в зоне Тихого океана, но и стремилась освободиться от бремени расходов по обороне обширного континента.

Все это привело к тому, что и британское руководство, и местные австралийские власти стали прилагать энергичные усилия, чтобы добиться объединения колоний. Однако отдельные австралийские колонии по-разному понимали задачи будущей федерации. Властям Нового Южного Уэльса, самой населенной и экономически развитой колонии, хотелось, чтобы федеральные органы обладали широкими полномочиями, руководство же других колоний, опасаясь дальнейшего усиления Нового Южного Уэльса, проявляло осторожность в этом вопросе.

Великобритания, стремившаяся как можно скорее решить проблему обороны пятого континента, фактически приняла сторону Нового Южного Уэльса и оказала давление на другие колонии.

В 1891 г. в Сиднее состоялась конференция, подготовившая проект федеральной конституции [165, с. 184]. Однако этот проект был одобрен парламентами только двух колоний. В результате реализация идеи создания федерации была отложена на несколько лет.

В 1897 г. была вновь созвана конференция по выработке общеавстралийской конституции. Конференция приняла новый проект, который на этот раз должен был быть одобрен в ходе референдума. Однако пришлось проводить два референдума (в 1898 и 1899 гг.), так как в первом из них не участвовали Квинсленд и Западная Австралия, а в Новом Южном Уэльсе проект не собрал достаточного числа голосов. Впрочем, Западная Австралия, шедшая на создание федерации весьма неохотно, поначалу уклонилась от проведения и второго референдума, который состоялся в этой колонии лишь в следующем, 1900 г. [150, с. 145]. Западная Австралия согласилась на присоединение к федерации, в частности, из-за угрозы того, что ее золотодобывающие районы будут отторгнуты и включены в состав нового объединения [164, с. 325—326].

По мнению британского правительства, выработанная конституция давала Австралии слишком большую самостоятельность, и оно добилось внесения в нее ряда поправок.

В 1900 г. английский парламент принял закон об объединении всех австралийских колоний, а с 1 января 1901 г. было официально объявлено о создании Австралийского Союза (так было названо новое государственное образование.) Федерация получила права доминиона Британской империи, а бывшие колонии стали штатами нового доминиона.

Объединение Австралии, полученная ею относительная самостоятельность, еще более усилив сложившиеся ранее хозяйственные и культурные связи в рамках всего континента, ускорили консолидацию англоавстралийской нации, предпосылки для которой наметились, как уже отмечалось, еще в середине XIX в. Во второй половине XIX в. в Австралии появились свои собственные обычаи и традиции, отличающиеся от обычаев и традиций метрополии [82, с. 82]. Вместе с тем встречающееся иногда в научной литературе утверждение, что англоавстралийская нация сложилась еще до создания Австралийского Союза, представляется не совсем верным.

Действительно, определенные тенденции к установлению экономической, культурной, политической общности интересов «белого» населения Австралии наметились еще до XX в., однако интеграционные факторы пробивали себе дорогу в сложной борьбе с дезинтеграцией. Выше уже говорилось об экономических противоречиях между отдельными австралийскими колониями; эти противоречия, бесспорно, несколько нарушали интенсивность хозяйственных связей. Имелись существенные разногласия и в других областях. Все это приводило порой к антагонизму между отдельными австралийскими колониями, который в быту выражался в антипатии к жителям других колоний. Такая взаимная неприязнь существовала, например, между населением Виктории и Нового Южного Уэльса — жители Виктории воспринимали жителей Нового Южного Уэльса как каторжников [31, с. 162].

Что касается культурной сферы, то здесь общность была в целом большей, поскольку население всех колонии фактически формировалось из одних и тех же источников. Тем не менее не следует забывать и того, что источников все же было несколько (Англия, Шотландия, Ирландия, в меньшей мере Уэльс), причем выходцы из этих стран при относительном единстве языка (в Австралию ехали, как правило, ирландцы и уэльсцы, полностью перешедшие на английский язык или очень хорошо владевшие им) несколько отличались по своим культурно-бытовым особенностям. Таким образом, даже в составе населения одной колонии не было полной этнической однородности, что уже само по себе несколько задерживало процесс консолидации.

Конечно, мощным фактором консолидации послужило появление англоязычной литературы Австралии, обращенной в основном к населению всех колоний. Одна- ,ко большая часть австралийских произведений писалась еще, так сказать, «с английской точки зрения» [184, с. 17]. Это свидетельствовало о незавершенности процесса культурной дивергенции англоавстралийцев от населения метрополии.

Наблюдался и культурный локализм, так как англоязычные общности, сложившиеся в колониях в пору их заселения, в результате самостоятельного развития, длившегося в некоторых колониях более ста лет, уже успели приобрести некоторые культурные особенности.

Социальные, экономические и культурные различия между населением отдельных колоний отчасти определили трудности политического объединения страны.

Да и вообще при отсутствии государства или хотя бы единого политико-административного образования вряд ли могла произойти консолидация англоавстралийцев. Думается, что формирование англоавстралийской нации правильнее всего связывать с созданием в начале XX в. федерации австралийских колоний.

Образование Австралийского Союза весьма благоприятно отразилось на экономической ситуации в стране. Появление общеавстралийского рынка стимулировало развитие самых разных отраслей хозяйства, в том числе и обрабатывающей промышленности. В созданных в Австралии крупных монополистических объединениях, сосредоточивших в своих руках добычу и выплавку металла, сахарную промышленность и ряд других производств, участвовал как национальный, так и английский капитал. В 1906 г. под австралийское управление была передана британская колония Папуа, и Австралийский Союз практически превратился в колониальную державу. Австралийский капитализм фактически вступил в стадию империализма.

Тем не менее Австралия стала лишь младшим, и притом зависимым партнером своей бывшей метрополии. Английский капитал по-прежнему занимал ведущие позиции в австралийской экономике.

Главной отраслью продолжало оставаться сельское хозяйство, которое стремительно развивалось и приносило стране большие доходы. В сельском хозяйстве, как и прежде, доминировало овцеводство, вместе с тем очень быстрыми темпами развивалось и производство зерна. Так, за первое десятилетие существования Австралийского Союза производство пшеницы в стране возросло почти в 2 раза [31, с. 181].

В общем можно констатировать, что страна богатела, постепенно приближаясь по национальному доходу на душу населения к наиболее развитым странам Европы. Сверхприбыли, получаемые австралийской буржуазией, позволяли ей подкупать верхушку рабочего класса, что обусловило господство в австралийском рабочем движении оппортунистических и реформистских тенденций. Как указывал В. И. Ленин, Австралийская лейбористская партия, возглавлявшая рабочее движение, даже на словах не являлась социалистической партией [2, с. 290]. Эта партия неоднократно находилась у власти (впервые она одержала победу на выборах в 1904 г.), однако проводившаяся ею политика никогда не выходила за рамки буржуазного реформизма.

И в годы правления лейбористов, и в годы пребывания у власти либералов подлинными хозяевами Австралии продолжали оставаться монополистические круги, сосредоточившие в своих руках основную часть национальных богатств страны и участвовавшие в эксплуатации колониальных народов огромной Британской империи

Быстрое развитие экономики Австралии вновь стимулировало (после временной приостановки в 90-е годы XIX г.) иммиграцию в страну, однако сальдо миграции теперь сильно уступало естественному приросту. Так, с 1901 по 1913 г. естественный прирост в 3 раза превысил сальдо миграции. Население в этот период росло очень быстро. В 1905 г. оно превысило 4 млн., а в 1918 г.— 5 млн. человек (150, с. 148]. Основным источником иммиграции по-прежнему оставались Британские острова.

Во время первой мировой войны Австралия выступила на стороне Великобритании и ее союзников. Австралийские войска оккупировали принадлежавшие Германии часть Новой Гвинеи, архипелаг Бисмарка и некоторые другие острова. Австралийские воинские подразделения принимали активное участие в Галлипольской операции в Турции и понесли там значительные потери [81, с. 196—204]. Еще более крупным был урон, понесенный австралийскими войсками, которые были переброшены во Францию и использовались в качестве штурмовых отрядов. Потери превысили здесь две трети всего личного состава войск [82, с. 104—105]. В стране нарастали антивоенные настроения, лейбористы в своем большинстве выступали против принудительной отправки военнослужащих за границу. Были проведены два референдума по вопросу об отправке военнослужащих за границу, на которых победу одержали антивоенные силы.

Большие военные расходы Австралии привели к росту стоимости жизни. В начале августа 1917 г. в стране была объявлена всеобщая забастовка трудящихся. Консолидировала свои силы и буржуазия. Так, в годы войны произошло усиление позиций в австралийской экономике монополистических объединений.

Въезд в страну в годы первой мировой войны и первое послевоенное пятилетие (1914—1923) вновь резко упал, и сальдо миграции в 10 раз уступало естественному приросту.

С развитием австралийского капитализма возросли н экспансионистские устремления Австралии, потребовавшей на послевоенной мирной конференции в награду за участие в военных действиях передачи под свое управление всех германских владений в Океании. Эти притязания были частично удовлетворены, и Австралийский Союз получил в качестве мандатных территорий бывшую Германскую Новую Гвинею (северо-восток Новой Гвинеи, архипелаг Бисмарка, острова Бугенвиль и Бука) и о-в Науру [164, с. 369] (последний — совместно с Великобританией и Новой Зеландией).

В послевоенные годы в австралийском рабочем движении начали распространяться социалистические идеи, чему в немалой степени способствовала происшедшая в России Великая Октябрьская социалистическая революция. В 1920 г. на конференции социалистических групп в Сиднее было провозглашено создание Коммунистической партии Австралии. Укрепились левые силы и внутри Австралийской лейбористской партии.

После окончания первой мировой войны важнейшие отрасли экономики Австралии развивались довольно быстро. Возник высокий спрос на рабочую силу, и австралийское правительство в середине 20-х годов приняло меры, направленные на поощрение въезда в страну. Это стимулировало иммиграцию, и сальдо миграции дало в эти годы одну треть всего роста населения.

Однако уже через 10 с небольшим лет перед Австралией встали беспрецедентные за всю ее историю хозяйственные трудности. В связи с тем что экономика Австралии чрезвычайно зависела от мирового хозяйства, мировой экономический кризис, разразившийся в конце 20-х годов, немедленно распространился на пятый континент. Поскольку экономика Австралии носила преимущественно экспортный характер, последствия мирового кризиса были в ней особенно тяжелыми. Австралия, где до тех пор в области занятости населения дело обстояло относительно благополучно, познала все ужасы безработицы (в 1933 г. работы не имела почти треть всего экономически активного населения страны [165, с. 239]), сопровождавшейся обнищанием масс. Иммиграция в страну почти совсем прекратилась.

Лейбористское правительство, стоявшее в годы кризиса у власти, решило переложить основные тяготы на плечи трудящихся. Это привело к острым социальным конфликтам, одним из последствий которых был новый раскол в рядах лейбористов. Крайне правые силы Австралийской лейбористской партии предали интересы рабочих и, объединившись с Национальной партией, создали Партию единой Австралии. Эта партия вступила в коалицию с Аграрной партией, представлявшей интересы крупных землевладельцев, и было образовано новое двухпартийное правительство.

В четыре первых десятилетия XX в. продолжалось дальнейшее сплочение молодой англоавстралийской нации, чему в немалой степени способствовали бурные политические и экономические события этого периода. Вместе с тем значительным тормозом на пути национального развития англоавстралийцев была сохранявшаяся политическая и экономическая зависимость Австралии от Великобритании. Правда, в 1931 г. Австралийский Союз, в соответствии с Вестминстерским статусом, получил формальное право на полную самостоятельность во внутренней и внешней политике, однако своим правом поддерживать дипломатические отношения с иностранными государствами страна воспользовалась лишь в годы второй мировой войны. Первый австралийский дипломатический представитель был назначен в 1940 г. в США [135, с. 150]. Можно считать, что до второй мировой войны собственной австралийской внешней политики не было [27, с. 6].

Австралийский Союз официально вступил в войну с Германией уже 3 сентября 1939 г., сразу же вслед за Великобританией [32, с. 50].

Вторая мировая война оказалась суровым испытанием для Австралии. До того как военные операции развернулись в Тихом океане, участие Австралийского Союза в боевых действиях ограничивалось отправкой подразделений вооруженных сил (сухопутных, военно-морских и военно-воздушных) для оказания помощи метрополии. В частности, сухопутные войска Австралии были использованы в военных операциях на Ближнем Востоке и в Греции, а австралийские истребители участвовали в защите Великобритании от массированных германских налетов (в ходе воздушных боев погибло более 5 тыс. австралийцев) [150, с. 193—194].

Однако с декабря 1941 г. в военно-стратегическом положении Австралии произошли коренные изменения. Начало военных действий в бассейне Тихого океана, быстрый захват Японией английских и голландских владений, вторжение японских войск на управляемую Австралией территорию Новая Гвинея вплотную приблизили пожар войны к австралийским рубежам. Как известно, в первый период войны с Японией США, Англия и их союзники (в том числе Австралия) терпели тяжелые поражения и несли огромные военные потери. Уже в первые месяцы войны в результате капитуляции британских войск в Сингапуре свыше 15 тыс. австралийских солдат были взяты в плен [193, с. 614]. Начались бомбардировки японской авиацией австралийской территории.

Правительство Австралии перед лицом угрозы вторжения японских войск на Австралийский континент потребовало от Великобритании вернуть экспедиционные австралийские части на родину. Поняв, что Англия не в состоянии обеспечить защиту Австралии, оно обратилось за помощью к США [79, с. 331]. В Австралию и на Новую Гвинею прибыли американские вооруженные силы. Тяжелые бои на Новой Гвинее, в результате которых было убито 6 тыс. австралийцев, окончились поражением японских войск.

В дальнейшем австралийские воинские подразделения продолжали сражаться в рядах союзных войск. Окончательно военную угрозу от Австралии отвели вступление Советского Союза в войну с Японией и последовавшая через месяц после этого капитуляция японских вооруженных сил.

Одним из косвенных последствий второй мировой войны было укрепление политической и экономической самостоятельности Австралии. За время войны она установила дипломатические отношения с рядом иностранных государств. В частности, в октябре 1942 г. такие отношения были установлены с СССР [32, с. 70].

Экономика Австралии не только не пострадала в военные годы (бомбардировка японскими военно-воздушными силами австралийских городов Дарвина и Брума не причинила хозяйству страны существенного ущерба), но и, напротив, окрепла, причем особенно быстрыми темпами развивалась промышленность.

Испытания, которым подвергся народ Австралии в военные годы, сознание того, что метрополия не в состоянии защитить страну От внешней угрозы, повышение ответственности за судьбы своей страны, наконец, превращение Австралийского Союза в подлинно самостоятельное государство — все это, бесспорно, способствовало дальнейшему сплочению аиглоавстралийцев, еще большему обособлению их от населения Великобритании, повышению национального самосознания.

Уроки второй мировой войны заставили Австралию пересмотреть прежнюю одностороннюю ориентацию на Великобританию. Подчеркивая свое стремление сохранять традиционные связи с метрополией, австралийское правительство в то же время пыталось вести самостоятельную внешнюю политику. Оно приняло активное участие в Сан-Францисской конференции, стало энергично создавать дипломатические представительства в различных странах мира.

Определенные круги в Австралии желали всемерного укрепления возникших в период второй мировой войны связей с США как наиболее могущественной капиталистической державой. Они считали, что США лучше, чем Великобритания, обеспечат безопасность Австралии [97, е. 1811 В 1951 г. Австралия, Новая Зеландия и США подписали «договор безопасности», ставший основой создания военного блока АНЗЮС. Заключением этого договора, носящего ярко выраженный антикоммунистический характер [27, с. 94—96], правящие круги Австралии хотели обеспечить свои локальные империалистические интересы [32, с. 169]. В 1954 г. под эгидой США был создан еще более широкий агрессивный военный блок — Организация договора Юго-Восточной Азии (СЕАТО) [27, с. 101]. В него помимо Австралии и США вошли Великобритания, Франция, Новая Зеландия, Филиппины, Таиланд н Пакистан. В том же году в результате происков австралийских реакционных кругов были фактически прерваны дипломатические отношения Австралии с СССР.

Австралийские власти в течение длительного времени безоговорочно поддерживали экспансионистский курс, проводимый в зоне Тихого океана США и их союзниками. В частности. Австралия посылала свои войска для оказания помощи США в их вооруженной интервенции в Корее, участвовала в военных действиях по подавлению Англией национально-освободительной борьбы в Малайе [31, с. 284, 2891 Она также разрешила провести на своей территории испытания новых видов английского оружия (в том числе ядерного).

Желая играть роль младшего партнера империалистических держав и участвовать в эксплуатации развивающихся стран бассейна Тихого океана, Австралия всемерно активизировала экономические и прочие связи с этими странами.

Неоколониалистские тенденции в политике тогдашних австралийских властей проявились и в их стремлении задержать предоставление независимости территории Папуа-Новая Гвинея, управляемой Австралией.

Австралия приняла также активное участие в грязной войне против вьетнамского народа. Эта авантюра дорого обошлась австралийскому народу, который вынужден был нести тяжелое налоговое бремя и потерял сотни своих молодых людей.

Постепенно возраставшее возмущение австралийской общественности безответственными внешнеполитическими акциями австралийского правительства, противоречившими подлинным интересам страны, привело к тому, что в 1972 г. во время очередных выборов в парламент стоявшая в течение 23 лет у власти коалиция правых партий — Либеральной (так с 1944 г. стала называться Партия единой Австралии) и Аграрной — потерпела поражение [32, с. 241—242]. К власти пришли лейбористы, обещавшие во время -предвыборной кампании провести ряд прогрессивных внутри- и внешнеполитических мероприятий. Во исполнение этих обещаний лейбористское правительство распорядилось вывести австралийские войска из Вьетнама, установило дипломатические отношения с ДРВ и некоторыми другими социалистическими странами (отношения с СССР были нормализованы еще в 1959 г.), отменило ограничения на торговлю с социалистическими странами, расширило культурные контакты с ними. Было также принято решение установить контроль над иностранными (английскими, американскими, японскими и др.) монополиями, хозяйничавшими в стране. В 1975 г. Австралия предоставила независимость Папуа-Новой Гвинее.

Однако непоследовательная, неэффективная внутри- экономическая политика привела хозяйство страны в кризисное состояние: выросла инфляция, увеличилось число безработных. Экономические трудности были использованы политическими соперниками лейбористов, и последние на досрочных выборах в конце 1975 г. потерпели поражение. К власти вновь пришла либерально-аграрная коалиция, однако она не смогла полностью перечеркнуть все то, что было сделано лейбористским правительством во внешнеполитической области.

Миграционные процессы в послевоенный период были теснейшим образом связаны с социально-экономическими тенденциями.
С 1947 г. после почти полной приостановки иммигрант] в военные годы и сразу же после войны (в 1940—1946 гг. сальдо миграции составляло только одну сотую часть общего роста населения) начался новый миграционный бум, который продолжался вплоть до 1970 г. В этот период сальдо миграции лишь немногим уступало естественному приросту. Такой рост иммиграции был обусловлен сложившейся после второй мировой войны благоприятной экономической конъюнктурой и связанными с этим мероприятиями австралийских властей по поощрению иммиграции. Было признано, что иммиграция имеет очень важное значение для будущего развития страны. С ней стали связывать возможность более интенсивной эксплуатации природных богатств и даже повышение обороноспособности страны. Австралийские власти заявили, что намерены путем иммиграции ежегодно увеличивать численность населения на 1%. Стал оплачиваться проезд лиц, организованно переселяющихся в Австралию. Иммигрантам оказывалась материальная помощь, их обеспечивали жильем. Австралийские власти заключили соглашения с руководством ряда европейских стран, в которых обязались выплачивать субсидии лицам, желающим иммигрировать в Австралию.

Следует отметить, что послевоенная иммиграция стала значительно разнороднее в этническом отношении. Так, в 1947—1950 гг. переселенцы из Великобритании составили только несколько более двух пятых всей чистой иммиграции, выходцы из Восточной Европы, прежде всего из Польши (среди них было много солдат из армии генерала Андерса),— свыше трети, переселенцы из других европейских стран (Италии, Нидерландов и т. д.) —одну пятую часть. В 1951 —1961 гг. доля выходцев с Британских островов среди иммигрантов (имеется в виду чистая иммиграция) еще более снизилась и составила менее одной трети, упала и доля переселенцев из Восточной Европы (5%), зато возрос удельный вес переселенцев из Северной и Центральной (свыше четверти) и особенно Южной Европы (одна треть). Иммиграция из других регионов была невелика, хотя и обнаруживала некоторую тенденцию к росту. Например, выходцы из Азии составляли среди иммигрантов в 1947—1951 гг. 1,6% и в 1951 — 1961 гг.— 2,3% [155, с. 82].

В 60—70-е годы иммиграция из Великобритании и Ирландии оставалась примерно на том же уровне, что и в 50-е годы. В 1947—1979 гг. выходцы с Британских островов в целом дали около двух пятых всей чистой иммиграции. В 70-е годы возросла миграция в Австралию из некоторых стран Азии, в 1970—1979 гг. выходцы из этих стран составили почти пятую часть чистой иммиграции [67; 119, с. 52].

В середине 70-х годов в австралийской иммиграционной политике произошли некоторые изменения. Так, в 1973 г. лейбористское правительство формально отменило все дискриминационные ограничения, связанные с расой, цветом кожи и национальностью въезжающих. Это привело к тому, что доля выходцев из азиатских стран среди иммигрантов превысила в 1976—1977 гг. одну треть.

Наряду с выходцами из азиатских стран и другими неевропейцамн в Австралию в послевоенное время прибыло большое число лиц смешанного происхождения, имеющих примесь европейской крови. Например, с начала 1966 по конец 1971 г. в страну переселилось 17 тыс. неевропейцев и 27 тыс. метисов с примесью европейской крови [62, с. 49]. Хотя сведения о том, кем были эти метисы, не приводятся, можно предположить, что в их числе имелись бюргеры из Шри-Ланки, англо-индийцы из Индии и, может быть, лица смешанного голландско- индонезийского происхождения из Индонезии.

Таким образом, население Австралии постепенно становилось все сложнее как в этническом, так и в расовом отношении.

  • Просмотров: 398

twitter 256

   

 

 

 

Рейтинг@Mail.ru

 

 

 

Copyright © 2013-2017 Aussie Tales - Австралийские Истории (Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.)