Позьер, 23 июля 1916 г. Самое смертельное поле из всех

Great-Battles-in-Australian-History_Page_133.jpg

Продолжаем публикацию "Великих битв австралийцев" - Позьер, 23 июля 1916 г. Самое смертельное поле из всех

Позьер, 23 июля 1916 г.

Самое смертельное поле из всех

 На этом участке [хребет Позьер] немецкая артиллерия могла свободно сосредоточиться в любом месте, как того желали ее командиры. В Буллекуре, Мессине, Ипре и в других местах австралийская пехота впоследствии подверглась интенсивной бомбардировке, но никогда не было ничего сопоставимого по продолжительности или эффекту с этим. На этой многолюдной миле хребта Австралия потеряла 23 000 солдат и офицеров менее чем за семь недель; и участок Ветряной мельницы (который сейчас принадлежит Австралии) - в Позьере - обозначает гребень, более плотно орошённый австралийскими жертвоприношениями, чем любое другое место на земле.

C.E.W. Бин, Официальная история Австралии во время войны 1914–1918 гг.

Кровавая бойня во Фромелле, произошедшая всего за несколько дней до того была до сих пор свежа в памяти рядового Джона Лика (John Leak) из  9-ого батальона, грубого двадцатичетырехлетнего извозчика из Рокхэмптона (Rockhampton), который осознавал, что будет нелегко отстоять деревню Позьер (Pozières) от немцев.

Вырвавшись вперед из траншеи, Лик увидел, как вражеское пулеметное гнездо препятствует его продвижению. Он не мог бросить свои бомбы (ручные гранаты) так далеко, поэтому оставалось только атаковать. Выпрыгнув из окопа, он побежал вперед через ничейную землю под интенсивным пулеметным огнем.

Приближаясь к своей цели, он бросил три бомбы, убив большинство пулеметчиков, затем прыгнул и штыком добил трех оставшихся пулемётчиков. Стоя на бруствере, он позвал товарищей вперед.

Но немцы уже видели, как Лик убивает их товарищей, и вызвали подкрепление, поразив наступающих австралийцев подавляющей огневой мощью и снова заняв свой пулеметный пост. Австралийцы были вынуждены отступать поэтапно, но Лик всегда уходил последним, бросая бомбы, чтобы защитить своих отступающих товарищей, и поощряя их снова и снова повторять свои атаки, пока не прибудет австралийское подкрепление. Затем усиленные силы австралийцев, наконец, снова захватили пулеметный пост, а также окружающие немецкие окопы, оттеснив врага на восток.

Неудивительно, что Лик был награжден Крестом Виктории. Его наградной лист гласил: «Его храбрость и энергия так подействовали на врага, что по прибытии нашего подкрепления вся траншея была отбита».

Бой

Это было 23 июля 1916 года на Западном фронте, и австралийцы помогали атаковать деревню Позьер к северу от реки Сомма в рамках последнего плана британского генерала сэра Дугласа Хейга по победе в битве при Сомме.

Хейг хотел, чтобы австралийцы помогли британцам захватить Позьер, потому что в нем находился грозный немецкий гарнизон к северу от Соммы. Британские войска пытались захватить деревню, но, как сообщил Бин, им было нечего показать, «кроме смятых тел британских солдат, оставленных висящими на немецкой колючей проволоке».

Теперь союзники надеялись уничтожить немцев, базировавшихся в этой разрушенной деревне, штурмом, который продлится тринадцать дней.

Great Battles in Australian History Page 129

Прежде, чем пехота союзников атаковала деревню Позьер, артиллеристы обстреляли вражеские окопы, чтобы ослабить оборону немцев.

Генерал-лейтенант сэр Уильям Бёрдвуд (William Birdwood) (популярный «Берди», командовавший австралийцами в Галлиполи), командующий 1-м корпусом Анзака и отвечавший за боевые действия австралийского корпуса у Позьера, использовал войска 1-й и 2-й дивизий Австралии с войсками 4-й дивизии. Бёрдвуд приказал 1-й дивизии Австралии (под командованием генерал-майора Гарольда Уокера) возглавить атаку войсками 1-й и 3-й бригад. Они прошли по мощеным улочкам Альберта (Albert), в 10 км к западу от Позьера, глядя вверх, когда проезжали полуразрушенный собор, с обстрелянной башни которого над городской площадью ненадежно висела позолоченная статуя Девы Марии. Некоторые молились, чтобы статуя не упала, так как ходили слухи, что союзники проиграют войну, если это произойдет.

Они продвинулись вверх по небольшому подъему к Позьеру с юга, надеясь по пути захватить внешние траншеи, известные как старые немецкие линии 1 и 2.

В течение нескольких дней британцы вели обычный артеллерийский обстрел, чтобы ослабить сопротивление немцев, которые также отвечали артиллерией, в том числе снарядами с отравляющим газом, что некоторые австралийцы испытали на себе впервые.

Союзные силы, включая австралийские подразделения, начали наступление рано утром 23 июля. Вскоре австралийские солдаты захватили внешние немецкие траншеи, защищая Позьер, достигнув окраины деревни и вынудив немецких солдат отступить ко второй немецкой линии обороны, которая шла вдоль хребта в 600 метрах за деревней под названием Позьерские Высоты (Pozières Heights).

Лик был не единственным солдатом, решившим отомстить за Фромель. Двадцатитрехлетний юрист, лейтенант Артур Сифорт Блэкберн (Arthur Seaforth Blackburn) из 10-го батальона (ветеран высадки в Галлиполи), возглавил атаку 50 солдат, которые вытеснили немцев из их главной системы внешних траншей, окружавших Позьер. После многих попыток он захватил окопы, за что и был награждён Крестом Виктории. Его наградной лист гласил: «Проявив упорство, он захватил их [250-метровую] траншею после того, как лично возглавил против нее четыре отдельные группы метальщиков гранат. Затем, проползя с сержантом для разведки, он вернулся, атаковал и захватил еще 120 ярдов траншеи ». Командир взвода Блэкберна, сержант Роберт Инвуд, погиб в бою.

Среди других, кто воспользовался возможностью сражаться так, как это было невозможно при Фромелле, был рядовой Томас Кук, 35 лет, из 8-го батальона, который вооружённый пулемётом Льюиса и самостоятельно защищал опасную часть окопов. Затем он окопался, чтобы прикрыть отряд своих товарищей, чье продвижение было остановлено сильным вражеским огнем, несмотря на то, что его открытая позиция делала его хорошей мишенью для врага. Он продолжал стрелять до тех пор, пока сам не был изрешечен пулями. Его наградной лист Креста Виктории гласил:

Он отлично поработал, но попал под очень сильный огонь, в результате чего остался единственным солдатом. Он по-прежнему оставался на своем посту и продолжал стрелять из пулемёта. Когда была отправлена ​​помощь, его нашли мертвым рядом с пулемётом. Он показал великолепный пример решимости и преданности своему долгу.

Сержант Клод Чарльз Кастлтон (Claude Charles Castleton), 23 года, из 5-й пулеметной роты 5-й бригады 2-й дивизии также принес величайшую жертву, когда его дивизия была скована пулеметным огнем. Его подразделение отступило до рассвета, и многие из них были ранены в нейтральной зоне, которых Каслтон не хотел покинуть. Его наградной лист Креста Виктории гласил:

Сержант Каслтон дважды выходил из строя несмотря на интенсивный огонь и каждый раз приносил раненого на спине. Он вышел в третий раз и переносил еще одного раненого, когда сам получил пулю в спину и был мгновенно убил. Он показал прекрасный пример мужества и самопожертвования.

Альберт Джака, первый получатель австралийского Креста Виктории в Галлиполи, также хотел поквитаться за катастрофическое поражение при Фромеле.

Когда группа немцев с австралийскими пленными бросила бомбу в его блиндаж, он в гневе бросился вверх по ступенькам, стреляя из револьвера, и убил немца, охранявшего вход. С помощью уцелевших австралийцев из своей землянки он атаковал немецкий отряд, «сражаясь, как дикая окровавленная кошка», по словам Чарльза Бина. Джека и его люди не только освободили австралийских пленных, но и захватили в плен 50 немецких солдат.

Несмотря на тяжелые ранения, герой Галлиполи изменил ситуацию и снова подал вдохновляющий пример своим людям. Джака получил Военный Крест за этот подвиг, но многие говорили, что он заслужил лычку к своему Кресту Виктории.

Затем австралийские силы отбили спонтанные контратаки, что сделало их наиболее успешной частью наступления британской армии в этом районе в то время и гораздо лучше спланированной битвой, чем Фромель.

Как сообщил Бин: «Австралийские войска, курившие немецкие сигары или надевая блестящие черные немецкие шлемы с шипами, осознавали, что достигли поразительного успеха. Главный опорный пункт немецкой линии на этом поле боя был сломлен ». По крайней мере, на данный момент. Австралийцы внесли свой вклад, но, поскольку 4-я британская армия не смогла прорвать немецкие линии к востоку от австралийской атаки, мечта Хейга о крупном прорыве была сорвана.

Трудно было удержать завоеванную территорию. Озлобленные захватом австралийцами Позьера, немцы попытались вернуть деревню на следующий день, организовав крупные ответные атаки и выпустив массированные залпы снарядов, которые длились несколько дней, превратив недавно завоеванную австралийскую позицию в месиво.

В ответ из своих разрушенных окопов австралийцы пытались обезопасить старые немецкие линии 1 и 2, в которых держались оставшиеся немцы. Бин сообщил, что это был титанический бой с переменным успехом: «бомбы (гранаты) были доставлены к линии фронта в двойном количестве, удвоили число пулеметов, а ряды солдат поднимались в рукопашные атаки».

Но атаки зашли в тупик, поэтому обе стороны прибегли к беспощадному обстрелу противника из своих крупных орудий. Бин сказал, что это было так же плохо, как худшие дни в Вердене или в первый день битвы на Сомме. Вскоре 1-я дивизия Гарольда Уокера потеряла 5285 человек и не могла продолжать свое наступление.

Еще до наступления сумерек 4 августа силы союзников, которые, вероятно, боролись за эту позицию на Западном фронте более усердно, чем за любые другие позиции на Западном фронте, захватили старые немецкие линии 1 и 2 - последние были захвачены капитаном Мейтландом Фоссом (Maitland Foss), который возглавил первую австралийскую атаку в июне.

 Затем, после самых ожесточенных и упорных боев, войска трех австралийских дивизий - 1-й, 2-й и сменяющей 4-й - наконец захватили неуловимый хребет Позьер. Затем они удерживали его, несмотря на артиллерийские обстрелы и постоянные контратаки, вместе с деревней и остатками ее печально известной ветряной мельницы, которая служила точкой прицеливания до того, как она была сравнена с землёй.

Это худшее из сражений могло быть выиграно, но ужасы продолжали преследовать тех, кто помог победить при Позьере. Лейтенант Алек Роуз писал:

Большой ужас для многих из нас - это страх потеряться с войсками ночью на поле боя. В нас все время стреляли. Это было ужасно, но приходилось гнать людей всеми возможными способами и окапываться самим. Про раненых и убитых пришлось на время забыть - я запретил здоровым солдатам оказывать помощь раненым. Здоровым солдатам пришлось копать, и я сказал: «Любой, кто перестанет копать, будет застрелен». Меня дважды хоронили и несколько раз бросали - засыпали с мертвыми и умирающими. Земля была покрыта телами на всех стадиях разложения и увечий, и, пытаясь откопаться, я часто натыкался на тело рядом со мной, чтобы вытащить его вместе со мной, или находил разложившийся труп. Ужас был неописуемым. Это все нервы - как только это происходит, человек становится невнятным маньяком.

Капитан Э.Дж. Рул (E.J. Rule) сказал, что выжившие, отступающие после битвы, выглядели как «люди, побывавшие в аду». . . измученные, изможденные и настолько ошеломленные, что казалось, будто они идут во сне, и их глаза выглядели остекленевшими и застывшими».

Great Battles in Australian History Page 133

После нескольких месяцев тяжелых артиллерийских обстрелов деревни, дороги и окружающие леса превратились в опустошенные пустоши. Когда в Позьере были убиты тысячи людей, это было место, где, по словам военного корреспондента Чарльза Бина, «австралийцами жертвовали больше, чем в любом другом месте на земле».

Они были, добавил Чарльз Бин, «на удивление тихими». . . как мальчики, пережившие долгую болезнь ».

Но наиболее наглядный отчет о том сражении под Позьером был написан пулеметчиком 3-го батальона рядовым Перси Смитом (Percy Smythe), который точно записал то, что он видел в течение многих дней сражений.

После чая некоторых из нас отправили с аммуницией на захват 1-й линией обороны, но мы взяли не тот окоп. Из земли торчали части трупов, и по ботинкам мы знали, что это немцы. Дальше тут и там лежали мертвые британские солдаты, просто брошенные на бруствер в сторону и оставленные там разлагаться. Их даже не переместили с того места, где они были убиты. В одном месте полдюжины, по-видимому, были убиты одним снарядом, хотя они, должно быть, были мертвы больше недели, они все еще лежали, сидели или полулежали в гротескных позах смерти, их тела и лица были черными, раздутыми. и опухшими, а плоть начала гнить и разваливаться. Они сгруппировались около траншеи; мы должны были переступить через них. Далее мы наткнулись на пару солдат 11-го батальона, которые лежали мертвыми на дороге, накрытые водонепроницаемыми простынями и просто там и оставленными. Чья-то голова лежала в луже крови, его убили совсем недавно.

Один из парней предложил сложить аммунициюв удобном месте и вернуться, но я не хотел слышать об этом. Нашел наконец-то подходящее место, положил туда нашу аммуницию. . . рядом с нашей свалкой лежал мертвый артиллерист с большой раной в животе, весь рот был разбит, в одной руке дыра, а другая - отрезана. Его лицо и руки были болезненно-желтыми.

Когда я возвращался назад, в паре ярдов от меня пролетел большой осколок снаряда, и мой приятель Уиндер сказал, что он весь на нервах, и что он должен сдерживать себя, и ему не терпится бежать, спасая жизнь, вверх по долине. . 'Нет я сказал. «Мы не собираемся его критиковать». Спустились по дороге. Двое мертвецов все еще лежали на том же месте. . . будучи очень уставшим и сонным, я задремал, прислонившись к стене землянки. Проснулся от сильного шума. . . один конец землянки был разворочен, и меня засыпало по подмышки. Поднял свою головуиз земли и позвал, чтобы кто-нибудь пришел и откопал меня; Вскоре появилась пара парней с лопатами. . . . Человек в соседней землянке был убит тем же снарядом, но, чувствуя себя очень уставшим, я улёгся рядом с трупом, чтобы попытаться немного поспать. В любое другое время это вызвало бы у меня мурашки по коже, но непосредственная близость этого мрачного объекта не заставила меня долго бодрствовать, и скоро я крепкоспал .

Проснувшись некоторое время спустя, Смайт обнаружил, что все офицеры. . .

были либо убиты, либо ранены. Вдоль траншеи лежало несколько мертвецов, некоторые из них были выброшены через брустверы. Один парень лежал на дне траншеи, закопанный по шею, и у него была оторвана вся макушка. Другой был на четвереньках в неглубокой боковой траншее, убитый при попытке спрятаться от осколков.

Слышал, что наши ребята продвинулись между второй и третьей немецкими линиями, как и было приказано. Занимая часть деревни Позьер. . . нашёл небольшой кусок шрапнели, торчащий из ноги через обмотку.

Шатаясь, подошел солдат. . . «Слева похоронен батальон!» Группа людей была немедленно отправлена ​​с лопатами на помощь. Перси Морган был убит ночью. Его засыпало по шею, а пока его выкапывали, другой снаряд оторвал ему голову. . . . Фредди Лакс был ужасно изуродован: его разрезало пополам, и одну его часть выбросило с одной стороны траншеи, а другую часть выбросило с другой стороны, земля и плоть разлетелись ввысь во все стороны. 150мм немецкий снаряд взорвался в коммуникационной траншее. . . Мы могли услышать парочку задыхающихся голосов, взывающих о помощи. Начал копать изо всех сил, наверху, где я мог слышать стоны и вздохи одного товарища. . . Парень, которого я искал, узнал мой голос и назвал меня по имени, и я обнаружил одну руку, пальцы которой просто торчали из массы земли. Вскоре нашёл его лицо и соскрёб рыхлую землю.

Чрезвычайные физические нагрузки и психическое напряжение не прошли бесследно, и мои нервы уже были немного расшатаны, но после того, как я выкурил сигарету, которую дал мне один из тамошних парней, мне показалось, что я чувствую себя намного лучше. Привели немецкого пленного, с худым, изможденным лицом, бледным и изможденным, он действительно выглядел предметом жалости. Он упал на землю прямо из коммуникационной траншеи. Сержант Миллард хотел убить его, но мы все заступились за него, потому что в нашем собственном положении мы вполне могли посочувствовать товарищу по несчастью, даже если он и был одним из наших врагов.

Мы все боялись, каждый из нас, но мы все равно стояли на своем посту. Казалось, это предел ужаса. Плоть и кровь с трудом выдерживали это, оставаться там было, очевидно, только самоубийством, мы взывали к приказам, потому что не знали, что делать. Но, поскольку никаких приказов не поступало, мы остались там, постоянно ожидая, что нас похоронят или разнесут на куски.

Это был ужасный опыт. К этому времени мои нервы уже совсем не выдерживали, и мне хотелось, чтобы меня сразу убили и покончили с этим. Конечно, ночью я прочитал много безмолвных молитв. . . это была настоящая смертельная ловушка, это был ад.

Но в конце концов покинул траншею и выбежал между воронками, среди груд битого кирпича и расколотых бревен, которые когда-то были Позиером. Осталась стоять лишь небольшая часть стены, но в остальном, похоже, не осталось одного кирпича на другом. . . это представляло собой жалкую сцену запустения.

Great Battles in Australian History Page 135

Став свидетелем ужасной бойни при Позьере, проницательный младший лейтенант Перси Смайт из Глэдсвилля, Новый Южный Уэльс, сел со своим дневником и написал один из самых ярких отчетов о битвах Первой мировой войны.

 Историческая справка

Австралийцы все еще зализывали свои раны после резни 19 июля во Фромелле, когда они выступили вперед, чтобы сражаться в битве при Позьере, которая была частью более широкой битвы на Сомме, которая велась с целью оттеснить немцев на восток. Британские войска, конечно, зализывали гораздо худшие раны, поскольку в самом начале битвы на Сомме 1 июля 1916 года они понесли самые страшные потери на поле боя за один день - более 20 000 убитых.

Ад действительно высвободил беспрецедентную ярость современного оружия. К настоящему времени тысячи молодых солдат выбрались из окопов и бросились насмерть по открытой местности под беспощадным пулеметным огнем - оружием, которое Хейг, главнокомандующий британскими и имперскими войсками, все еще недооценивал. Он надеялся, что его мощное наступление отбросит немцев с возвышенности, что давало им огромное стратегическое преимущество - смотреть на союзников свысока, но немцев невозможно было сдвинуть с места.

На этом фоне победа при Позьере была важным подъёмом боевого духа. Это была всего одна победа, но она показала, что успеха можно добиться. Это не сразу помогло добиться победы в общем плане - будет еще много сражений, прежде чем союзники окончательно выиграют битву на Сомме в 1918 году, - но после неудачи при Фромелле это продемонстрировало боевую ценность австралийцев.

В результате одного сражения у Позьера австралийский корпус понёс самые большие потери: за семь недель сражений выбыло 23 000 солдат, в том числе 6741 человек убитыми.

В своей официальной истории Чарльз Бин сказал, что даже после битвы при Фромелле австралийцы не знали до битвы при Позьере, насколько это будет плохо по сравнению с остальной войной, или даже не имели представления о том, что «из всех великих сражений из следующих двух с половиной лет борьба, которая теперь предстояла перед австралийским корпусом (1-й, 2-й и 4-й дивизионы), была в нескольких отношениях самой тяжелой для них».

Это была великая битва, потому что австралийцы захватили деревню Позьер, которую британцы не смогли взять, тем самым продемонстрировав, что даже грозные сражения с укрепившимися немецкими войсками можно вести и выигрывать. К тому же это была единственная победа на этом участке линии фронта.

Австралийский корпус наверняка компенсировал поражение при Фромеле. Австралийцы одержали победу, преодолев огромные препятствия - обстрел тяжелой артиллерией, гранаты и пулеметный и ружейный огонь - самый сильный на тот день, и выживших в самых ужасных условиях. Подвиги, которые принесли Кресты Виктории в битве, были одними из самых достойных за всю войну.

Для австралийцев также было большим достижением просто удерживать свои позиции после взятия Позьера, потому что немцы вели крупные контратаки в течение нескольких дней, чтобы отвоевать деревню.

Наконец, это великая битва из-за огромных человеческих потерь. Перефразируя Бина: не было другого места на земле, столь плотно усеянного телами австралийцев, принесенных в жертву делу.

Постскриптум

Союзники, несмотря на большие трудности, захватили Позьер, но они заплатили самую высокую цену человеческими жизнями.

Что касается выживших кавалеров Креста Виктории, некоторые из них оказались лучше других после битвы. Перед окончанием войны Лик был трижды ранен и один раз отравлен газом. Он был приговорен к пожизненному заключению после того, как был осужден за дезертирство в 1917 году. Если бы англичанин Лик служил в британской армии, его почти наверняка расстреляли бы, но его пожизненное заключение было сокращено до двух лет тюремного заключения, и это было отменено.

Его также обвинили в том, что он «завалил в сержантскую столовую и потребовал выпить, а затем пренебрегал приказом покинуть столовую», и поэтому отбыл четырнадцатидневное заключение. На протяжении 1917 года Лика обвиняли в отлучке без разрешения по крайней мере шесть раз, но он отсидел в тюрьме меньше месяца. 25 апреля 1918 года, в день Анзака, он снова отсутствовал без разрешения четыре дня и был оштрафован на одиннадцатидневную зарплату. В июне его обвинили в «наглости по отношению к сержанту».

Great Battles in Australian History Page 138

Двадцатичетырехлетний извозчик из Рокгемптона, Квинсленд, рядовой Джон Лик, сфотографированный со своей девушкой и британскими поклонниками, был награждён Крестом Виктории за битву при Позьере, бросившись в атаку под пулеметным огнём через ничейную территорию, бросив пригоршню бомб (гранат) в немецкое пулеметное гнездо, а затем убил штыком трех оставшихся пулемётчиков. AWM

Вернувшись в Австралию самостоятельно после войны всего через несколько дней после женитьбы на Рут Чепмен, с которой он жил в отпуске в Кардиффе, Уэльс, он снова женился в 1927 году и завёл семерых детей. Вернувшись в Рокхэмптон и узнав, что местные жители хотят устроить для него торжественную вечеринку по случаю его прибытия на вокзале, он бросил один взгляд на группу встречающих, вскочил в поезд, идущий на юг, и больше не вернулся.

Он никогда не вступал в RSL (организация австралийских ветеранов) и не участвовал в марше в День Анзака, говоря: «Я не верю в войну». В 1951 году он написал в армию с просьбой выплатить военное вознаграждение, которое он не требовал в 1919 году. Старый солдат, к тому времени уже больной и обанкротившийся, указал свой служебный номер и награду, но не свой обратный адрес, поэтому заявление было помечено как «Адрес не указан», и не было предпринято никаких усилий для его розыска. Отчаянно нуждаясь в деньгах, Лик путешествовал по Австралии, работая в Виктории и Западной Австралии, прежде чем обосноваться в Южной Австралии, где он умер в 1972 году.

Блэкберн, юрист, который так упорно сражался в Галлиполи и при Позьере, был эвакуирован через несколько месяцев после Позьера и отправлен в отставку в 1917 году. Вернувшись к своей гражданской специальности, он работал в парламенте Южной Австралии в качестве члена Национальной партии.

Он участвовал во Второй мировой войне и возглавил 2 и 3 пулеметные батальоны в сирийской кампании 1941 года. В следующем году его повысили до временного бригадного генерала, и в феврале он высадился на Яве, на территории нынешней Индонезии, командуя «Blackforce» - разнородной группой из 3000 австралийских солдат, которым было приказано помочь голландцам сражаться с японцами сразу после падения Сингапура.

Менее чем через десять дней, в марте 1942 года, американским, британским и австралийским частям, действовавшим под голландским командованием, было приказано сдаться. Блэкберн провел остаток войны в лагерях для военнопленных в Сингапуре, Японии, Корее и Маньчжурии. После войны работал в RSL (организация австралийских ветеранов). Он умер в 1960 году, у него остались жена и четверо детей.

Хотя в Австралии Альберта Джаку считали лицом Галлиполи и величайшим фронтовиком страны, он был одним из тех героев войны, которым было трудно приспособиться к гражданской жизни. Он попал в финансовые затруднения во время Великой депрессии, потерял жену, которая ушла к более богатому человеку и рано умер от хронического воспаления почек.

Перси Смайт (Percy Smythe), написавший один из самых ярких боевых отчетов по Первой мировой войне, не только пережил битву при Позьере, но и получил Военный крест в знак признания «исключительно хорошей и доблестной службы» в битве в 1918 году при Монт Святой Квентин (Mont St Quentin). Когда наступление было остановлено пулеметным огнем, он бросился вперед под шквальным огнем и захватил пулемет противника и троих членов его расчёта. Пережив ужасы, которые он описал в своем дневнике в Позьере, казалось, что Смайт сможет пережить все.

Статистика боя

Победители: силы Британии и Империи, включая австралийцев 1, 2 и 4-й дивизий, развернувшие различные бригады, в том числе 1-ю и 3-ю.

Проигравшие: немецкие войска

Потери: за длительный период боевых действий: австралийские жертвы - 23000 человек, в том числе 6741 погибший.

Результат: Союзники захватили и удерживали деревню Позьер, что стало редким прорывом, который помог продвинуться вперед в битве на Сомме.

В начало

Предыдущая Глава: Фромель, 19–20 июля 1916 г. Самая мрачная битва Австралии

Следующая Глава: Первый Буллекур, 11 апреля 1917 г. Преданные британскими танками

 

 

 

 

 

 

  • Просмотров: 127

twitter 256

   

 

 

 

Рейтинг@Mail.ru

 

 

 

Copyright © 2013-2017 Aussie Tales - Австралийские Истории (Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.)