• Главная
  • История
  • Глава II Основные Тенденции Экономического Развития Австралии

Глава II Основные Тенденции Экономического Развития Австралии

economy.jpg

 Предлагаем Вашему вниманию вторую главу из сборника "Австралия и Канада"

Поскольку книга была издана в 1984 году, то некоторые данные могут быть устаревшими. - прим. AussieTeller

ГЛАВА II

ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ АВСТРАЛИИ

В послевоенный период до начала 70-х годов позиции Австралии в капиталистическом мире заметно усилились: увеличились ее людские и материальные ресурсы, расширилась индустриальная база, продвинулось вперед освоение природных богатств пятого континента. С середины 70-х годов экономическое положение страны значительно осложнилось. Этому способствовало обострение кризисных явлений в мировом капиталистическом хозяйстве в целом и ухудшение внутренних условий функционирования экономики. Необходимость приспособления к новой ситуации послужила стимулом для общей перестройки хозяйства Австралии. Под этим углом зрения в главе рассматриваются развитие производительных сил страны, сдвиги в отраслевой структуре экономики, концентрация производства и капитала и монополизация экономики, роль государства и основные направления государственно-монополистического регулирования.

1. Особенности развития производительных сил

На экономическое развитие Австралии большое влияние оказывает совокупность внутренних и внешних факторов (природно-географических, демографических и ряд других), стимулирующих либо сдерживающих его и определяющих своеобразие места страны в мировом капиталистическом хозяйстве. Прежде всего следует отметить сочетание небольшой численности населения — около 15,5 млн. (на уровне средней европейской страны) и огромной территории — 7,7 млн. кв. км. При этом весьма высока степень концентрации населения в крупнейших городах, значительно удаленных друг от друга (Около 40 % населения Австралии живет лишь в двух городах — Сиднее и Мельбурне, а 60 % — в городах с населением свыше 800 тыс. человек. Расстояние между Сиднеем и Мельбурном, например, равно 900 км при очень малом числе промежуточных пунктов.). Данное обстоятельство накладывает отпечаток на характер внутрихозяйственных связей по многим направлениям, в частности ведет к известной фрагментарности внутреннего рынка, усугубляя проблему его относительной узости для отраслей массового производства в обрабатывающей промышленности, отрицательно сказывается на основных показателях функционирования экономики в целом. Здесь, в частности, выше, чем в других промышленно развитых странах Запада, затраты на транспорт и связь по отношению к ВВП 1.

На рост внутреннего рынка и интенсивность внутрихозяйственных связей существенно влияет также исторически сложившаяся значительная экономическая автономия отдельных штатов страны, обусловленная сознательной политикой их властей. В течение длительного времени сдерживающее влияние на индустриализацию Австралии оказывало местоположение страны вдали от основных промышленных центров Западной Европы и Северной Америки. В силу этого она не могла компенсировать относительную узость внутреннего рынка путем развития экспорта готовой продукции в близлежащие страны. С развитием транспортных средств, появлением крупных промышленных рынков в странах азиатско-тихоокеанского региона значение этого фактора снижается, но тем не менее он продолжает действовать.

Сдерживающее влияние на рост обрабатывающей промышленности Австралии оказывала также ее экономическая (и политическая) зависимость от Великобритании, для которой Австралия была важным рынком сбыта промышленных товаров. Не случайно во время двух мировых войн, особенно последней, когда хозяйственные связи с метрополией в той или иной степени прерывались, обрабатывающая промышленность Австралии получала сильный импульс для своего роста. Вместе с тем развитие Австралии в качестве «заморского продолжения» британского капитализма имело и свои плюсы: развитие производительных сил страны началось уже с довольно высокого уровня (приток квалифицированной рабочей силы, капитала, технологии и т. п.) [Об особенностях развития капитализма в Австралии подробнее см.: Лебедев И. А. Экономика и политика Австралии после второй мировой войны. М., 1966; Малаховский К. В. История Австралии. М., 1980.]. Наличие же обширных площадей, пригодных для сельскохозяйственного производства, и богатейших (еще далеко не изученных) запасов полезных ископаемых на континенте обусловили их особую роль в экономике страны.

Вторая мировая война показала, что слабым местом в экономическом и общем военно-стратегическом потенциале Австралии являются небольшая численность населения и отставание в развитии обрабатывающей промышленности. Поэтому в послевоенный период был взят курс на ускоренный рост населения и значительное расширение индустриальной базы экономики в рамках так называемого импортозамещающего пути развития. Его основными элементами были большой упор на привлечение внешних ресурсов для экономического роста (иммиграция и импорт капитала и технологии) и политика жесткого таможенного протекционизма, направленная на защиту местных производителей промышленной продукции от конкуренции импорта.

В результате значительно выросли население и промышленный потенциал страны. Однако такая политика имела и неизбежные издержки. Массовая иммиграция потребовала крупных инвестиций в инфраструктуру, а ориентация обрабатывающей промышленности преимущественно на местный рынок (учитывая его особенности, уже отмеченные) снижала возможности экономии на масштабах производства, соответственно увеличивая затраты на выпуск единицы продукции. Эти и ряд других причин вели к высокой капиталоемкости экономического роста, которая в недостаточной степени уравновешивалась увеличением производительности труда. По коэффициенту приростной капиталоемкости (отношение нормы накопления к темпам прироста ВВП) Австралия стояла на втором месте среди наиболее развитых капиталистических государств, уступая лишь Великобритании, а среднегодовые темпы прироста производительности труда (2,3%) были у нее одними из самых низких 2.
Иными словами, экономический рост страны в 50—60-х годах был обеспечен в первую очередь за счет увеличения численности рабочей силы и высокого уровня накоплений [Одним из показателей этого является тот факт, что Австралия переместилась с 5-го места среди развитых капиталистических стран по объему ВВП на душу населения, которое она занимала в начале 50-х годов, на 15-е место к началу 80-х годов. В 70-х годах она находилась на 22-м месте среди 24 государств — членов ОЭСР по темпам прироста ВВП на душу населения.]. В последующее десятилетие темпы прироста этих показателей заметно снизились, что сказалось на общих темпах хозяйственного развития Австралии. Если в период 1966—1973 гг. среднегодовой темп прироста ВВП был наивысшим за послевоенный период — 5,4 %, то в период 1974—1981 гг. [Финансовые годы (с 1 июля до 30 июня следующего года)] он упал до самого низкого уровня — 2,4 % 3.

Большие надежды на повышение темпов экономического роста правительство Австралии связывало со структурной перестройкой экономики, ускорившейся на рубеже 70—80-х годов. Однако резкое обострение противоречий воспроизводственного процесса, новый экономический кризис 1981 — 1983 гг. заставили правительство тормозить перестройку экономики, пытаться смягчать ее воздействие, подчинять долгосрочные цели нуждам сегодняшнего дня. Все это, естественно, неоднозначно сказывается на развитии производительных сил страны, в котором в 70-х годах произошли серьезные изменения.

Обратимся к главной производительной силе — трудовым ресурсам страны. Население Австралии возросло с 7,4 млн. в 1945 г. до 15,5 млн. к настоящему времени. Темпы его роста в послевоенный период были наивысшими среди развитых капиталистических государств. Большой вклад внесла в это иммиграция. В 1947—1974 гг. на нее пришлось 40% увеличения численности населения страны 4. Однако в 70-х годах темпы прироста последнего существенно замедлились. Если в 50-х годах они составляли в среднем 2,25 % в год, в 60-х годах — около 2, то в 1971-1974 гг.- 1,73 и в 1975-1979 гг.- 1,13% [Аналогичный показатель для 30-х годов составлял 0,85 %, Для 40-х годов — 1,6 % (Year Book. Australia, 1982, р. 87).]. В 60—70-х годах происходило постепенное снижение уровня естественного прироста населения, которое в середине 70-х годов было усугублено резким спадом в притоке иммигрантов из-за ухудшения экономической ситуации в стране. К концу 70-х годов иммиграция вновь возросла, но в настоящее время онаограничиваетсявсвязисновымобострением проблемы занятости. Поэтому, по крайней мере в среднесрочной перспективе, темпы роста населения страны будут весьма умеренными. Численность рабочей силы увеличилась в Австралии в послевоенный период более чем в 2 раза и в 1983 г. превысила 7 млн. человек 5. Наряду с ростом рабочей силы заметно улучшилось ее качество. Помимо привлечения квалифицированных кадров из-за границы существенное развитие получила система общего образования и подготовки квалифицированных кадров на всех ее ступенях (школы, колледжи, университеты). Количество
студентов, обучающихся в университетах, например, увеличилось с 1946 по 1975 г. более чем в 5 раз [Подробнее о развитии образования в Австралии и его проблемах см.: Прошлое и настоящее Австралии и Океании. М., 1979, с. 55—82]. По данным на 1979 г., 6,7 % рабочей силы страны составляли лица с университетским образованием или его эквивалентом, 28,6 % — специалисты со среднетехническим образованием, 62,6 % имели образование на уровне школы и лишь 2,1 % — ниже этого уровня 6.

До начала 70-х годов для Австралии был характерен сравнительно низкий — менее 2% — уровень безработицы. В начале 70-х годов он увеличился до 2,7 %, в результате экономического кризиса 1974 — 1975 гг. подскочил сразу до 4,9%, а к концу 70-х годов постепенно вырос до 6%. Кризис же 1981 — 1983 гг. поднял уровень безработицы в стране до небывалой за последние 50 лет величины — свыше 10%. Таким образом, налицо резкое ухудшение положения с использованием трудовых ресурсов страны.

Среди основных причин резкого увеличения масштабов безработицы следует выделить, с одной стороны, значительный рост женской занятости и особенно массовый выход на рынок труда молодежи, родившейся в 50-х и 60-х годах (период наиболее высоких темпов роста населения), а с другой — сокращение числа создаваемых рабочих мест из-за замедления темпов экономического роста и уменьшения его трудоемкости. Если в 1960—1973 гг. для увеличения числа занятых в хозяйстве страны на 1% требовалось обеспечить менее 2% прироста ВВП, то в 1974 — 1981 гг. уже свыше 4% 7. Решающую роль здесь сыграли два фактора: во-первых, усилившееся в условиях обострения проблемы сбыта стремление предпринимателей повысить конкурентоспособность продукции за счет экономии на зарплате, которая в Австралии относительно высока, что стимулировало замену живого труда машинным; во-вторых, сопровождавшие структурную перестройку экономики стагнация либо сокращение производства в ряде трудоемких отраслей.

Изменения в отраслевой структуре занятости представлены в таблице 3. Доля сельского хозяйства еще в 1950 г. была в Австралии одной из самых низких в капиталистическом мире (14,6 %) и продолжает оставаться такой в настоящее время 8. Удельный вес обрабатывающей промышленности колебался в пределах 25 — 28 % до середины 60-х годов, а затем начал снижаться, причем во

 

page-27

второй половине 70-х годов сократилось абсолютное число занятых в отрасли. В результате — резкое падение роли отрасли в качестве «работодателя». По этому показателю Австралия уступает подавляющему большинству капиталистических государств. Напротив, доля торговли и сферы услуг значительно возросла в 1966—1980 гг. (с 41,6 до 56,2%) и является одной из самых высоких в капиталистическом мире 9. Также относительно высока доля строительства, транспорта и связи.

Новый этап в развитии экономики страны внес также свои коррективы в характер инвестиционного процесса. Ускорение экономического развития Австралии, существенное расширение производственной и социальной инфраструктуры выразились в 50 —60-х годах в росте нормы накопления (см. табл. 4). Наивысшего уровня она достигла в период так называемого минерального бума второй половины 60-х — начала 70-х годов, когда осуществлялись особенно крупные вложения в добывающую промышленность, в связанные с ней отрасли обрабатывающей промышленности и объекты инфраструктуры (порты, дороги, электростанции, новые города и т. п.). Кроме того, это сопровождалось бумом капиталовложений в сфере недвижимости.

В 70-х годах динамика нормы накопления являла собой прямо противоположную картину. Ее величина резко сократилась с 26,3 % в 1970/71 г. до 21,2 % в 1979/80 г. Основную роль здесь сыграли два фактора. Во-первых, снизился удельный вес инвестиций в сырье в связи с завершением в начале 70-х годов определенного этапа в освоении природных ресурсов страны. Во-вторых, еще более глубокие последствия имели экономический кризис и депрессия второй половины 70-х годов.

При том что Австралия превосходила, как уже отмечалось, большинство других капиталистических государств по величине коэффициента приростной капиталоемкости, он все же несколько понизился в 50—60-х годах, т. е., иначе говоря, повысилась отдача капиталовложений. С 1974/75 г. данный показатель в Австралии резко ухудшился — на каждый процент прироста ВВП приходится гораздо большая, чем ранее, доля нормы накопления (см. табл. 4). Это явилось результатом прежде всего определенных изменений в структуре капиталовложений и степени использования основных фондов.

page-28

Известную роль в ухудшении эффективности капиталовложений сыграло увеличение в них доли государственных инвестиций, вкладывающихся, как правило, в объекты с более низкой фондоотдачей. Так, если в период с середины 50-х до середины 70-х годов на частные инвестиции в общей сумме капиталовложений падало в среднем 04_65 %, а на государственные — 35 — 36%, то в 1974—1978 финансовых годах это соотношение составило соответственно 60—62 и 38—40%. Показательно, что сокращение удельного веса частных инвестиций произошло за счет производственных капиталовложений. Если в 60-х годах их доля составляла в среднем 73,5 %, то в 1972 — 1977 финансовых годах (когда она была особенно низкой) —68,4 % (соответственно увеличилась доля вложений в жилье — с 26,5 до 31, 6 %).

Технологическая структура инвестиций, т. е. соотношение между активной (машины и оборудование) и пассивной (здания и сооружения) частями вложений в основные фонды, в связи с особенностями послевоенного экономического развития Австралии характеризуется более высоким, чем в большинстве других капиталистических стран, удельным весом вложений в здания и сооружения в общей сумме производственных инвестиций (это одна из причин высокой капиталоемкости экономического роста). В государственных капиталовложениях доля зданий и сооружений довольно стабильна, составляя в среднем около 75%, в частных же она гораздо ниже, но сильно колеблется.

page-29

После кризиса 1974 — 1975 гг. в технологической структуре частных инвестиций произошел крутой сдвиг в пользу вложений в машины и оборудование. Причина, во-первых, в общем спаде инвестиционной активности и в сопровождающем его обычно сокращении нового производственного строительства. Это обстоятельство было значительно усилено, во-вторых, увеличением вложений в более эффективное оборудование, в том числе трудосберегающего характера, для повышения конкурентоспособности предприятий. Новое направление в характере инвестиций аналогичным образом отразилось в воспроизводственной структуре частных капиталовложений, где доля чистых инвестиций увеличилась во второй половине 70-х годов с 72,5 до 82,9 % (соответственно снизилась доля фонда возмещения) 10.

Таким образом, на фоне серьезного ухудшения экономического положения в стране и связанной с этим стагнацией и сокращением реального объема частных производственных инвестиций, наличием значительных избыточных мощностей [В обрабатывающей промышленности уровень использования мощностей в 1977/78 г. (по данным обследования, проведенного министерством промышленности и торговли) был равен 77 — 78 % (Bank of New South Wales Review, July 1978, p. 22).] наблюдался реальный рост вложений в оборудование, который усиливал степень недогрузки предприятий (выбытие мощностей было относительно небольшим) и отрицательно влиял поэтому на уровень фондоотдачи.

В отраслевом распределении частных инвестиций с середины 60-х до середины 70-х годов около 15 % приходилось на горнодобывающую промышленность, 33 — 35 % — на обрабатывающую, 25 — 28 % — на кредитно-финансовый сектор, 25 — 27 % — на остальные отрасли (тде наибольший удельный вес — до половины — приходится на оптовую и розничную торговлю, а также на транспорт и складское хозяйство) [Здесь и далее не включено сельское хозяйство.]. Во второй половине 70-х годов это соотношение изменилось и составило соответственно 11, 29, 36, 24 %, т. е при заметном падении доли остальных отраслей резко возросла доля кредитно-финансового сектора. Именно здесь наиболее глубоким был отмеченный сдвиг в технологической структуре инвестиций (доля машин и оборудования возросла за рассматриваемый период с
46,4 до 77,3 %), который в той или иной степени затронул все отрасли. Уровень и характер капиталовложений в кредитно-финансовый сектор сыграли решающую роль в том, что в 1973 г. реальный объем инвестиций в оборудование в сфере услуг впервые превысил (на основе широкого внедрения новейших систем обработки информации и т. п.) аналогичный показатель для обрабатывающей промышленности. В дальнейшем эта тенденция усилилась.

В условиях относительно быстрого экономического развития Австралии в 50—60-х годах темпы прироста капиталовложений значительно (в 2 — 2,5 раза) опережали темпы прироста занятости, соответственно возросла фондовооруженность труда. В 1972 — 1979 гг. темпы прироста капиталовложений и занятости почти сравнялись (0,9 и 0,85% соответственно в среднем за период), т. е. фондовооруженность почти не повышалась п. Вместе с тем сдвиги в структуре инвестиций привели к тому, что увеличилась активная часть фондов, приходящаяся на одного занятого. В этом одна из главных причин того, что вырос разрыв между темпами прироста производительности труда и численности занятых, хотя абсолютный размер обоих показателей понизился.

В начале 80-х годов характер инвестиционного процесса вновь резко изменился. Среди его отличительных признаков — скачок в общем объеме капиталовложений (за 1980—1981 гг. прирост составил 18,5%, тогда как за 1972 —1979 гг.— 6,5%), который почти полностью был обеспечен за счет увеличения частных производственных инвестиций 12. Это связано с началом осуществления крупных долгосрочных инвестиционных программ в горнодобывающей промышленности и материало- и энергоемких отраслях обрабатывающей промышленности, с развитием их инфраструктурного обеспечения.

Однако рост капиталовложений оказался крайне непродолжительным из-за очередного мирового экономического кризиса, разразившегося в 1980 г. сначала в главных капиталистических странах, а с конца 1981 г. поразившего и Австралию. Кризис оказался самым глубоким за послевоенный период — впервые сократился в годовом исчислении ВВП страны (— 0,8% в 1982 г.), резко снизились объем промышленного производства (на 13—14%) и частные производственные инвестиции (на 15—17%). Кризис значительно осложнил структурную перестройку экономики и ухудшил показатели использования производительных сил. Со второй половины 1983 г. страна начала постепенно выходить из кризиса. Возобновившийся экономический рост носил, однако, неустойчивый характер, о чем более всего говорит тот факт, что частные производственные капиталовложения продолжали сокращаться по крайней мере до конца года.

Изменения в условиях развития производительных сил, серьезные трудности на пути структурной перестройки экономики, с одной стороны, и значительное повышение роли научно-технических достижений в экономическом развитии капиталистических стран в последние годы — с другой, потребовали усиления научно-технического потенциала Австралии, а главное — ускорения внедрения результатов научно-исследовательских и опытно-конструкторских разработок (НИОКР) в хозяйство.

На Австралию приходится около 2% всех достижений в фундаментальных науках в мире, но лишь 0,7% количества патентов, на которых основываются технологические новшества, 0,3% стоимости экспорта наукоемкой продукции и 0,1% продаж технологии странами ОЭСР. Она находится на предпоследнем месте среди указанных государств по отношению экспорта к импорту наукоемкой продукции 13. Таким образом, налицо разрыв между фундаментальными исследованиями, проведением НИОКР и внедрением их результатов. Особенно отстает Австралия в сфере промышленных НИОКР.

Поэтому в последние 10 лет австралийским правительством принят ряд мер, которые включают в себя создание Австралийского совета по науке и технике и других организаций, координирующих работы в данной области. Увеличиваются государственные ассигнования на проведение НИОКР, в том числе по правительственным контрактам в промышленности, усилено стимулирование разработки и внедрения новой технологии средними и мелкими предприятиями. Австралия, хотя и с опозданием, все активнее включается в технологическое соревнование с другими капиталистическими государствами.

2. Отраслевая структура экономики

Отличительной чертой экономики Австралии на протяжении многих десятилетий являлась исключительно важная роль, которую играло в ней сельское хозяйство. Вплоть до начала 50-х годов оно занимало первое место по доле в ВВП страны, примерно до середины 60-х годов по уровню производительности труда, а по удельному весу в экспорте сохраняет ведущие позиции и в настоящее время.

На рубеже 40 —50-х годов отраслевое распределение ВВП Австралии выглядело следующим образом: сельское хозяйство — 25 — 27%, обрабатывающая промышленность — 24 — 25, горнодобывающая промышленность — 2, строительство и энергетика — 8%, остальные 39 — 40% приходились на транспорт и связь, торговлю и сферу услуг 14. Последовавшие затем сдвиги в отраслевой структуре определялись главным образом расширением индустриальной базы экономики, освоением природных ресурсов континента, ростом сферы услуг и ухудшением условий для увеличения производства в сельском хозяйстве. В результате произошло резкое снижение зависимости экономики от состояния одной, довольно уязвимой по своему характеру, отрасли, какой является сельское хозяйство. Его доля в ВВП уже к 1960 г. упала до 13%, а к 1970 г.— до 8%. На первое место выдвинулась обрабатывающая промышленность, доля которой в ВВП достигла своего максимума в 1960 г.— 29%, а затем стабилизировалась на уровне 26 — 28%. Одновременно происходил рост удельного веса в экономике энергетики, строительства, транспорта и связи, торговли и особенно сферы услуг.

70-е годы внесли заметные коррективы в ход развития отдельных секторов экономики и соответственно в структуру отраслевого распределения ВВП (см. табл. 6). Продолжала быстро возрастать роль сферы услуг, доля которой в ВВП достигла почти 30%. Резко увеличился удельный вес горнодобывающей промышленности. Кардинальных перемен в значении других отраслей не произошло. Исключение составляет обрабатывающая промышленность, доля которой упала примерно на 1/4 по сравнению с серединой 60-х годов.

Следует отметить, что, несмотря на ускорение темпов роста промышленного производства в 50-х и 60-х годах, Австралия с седьмого места, которое она занимала по объему промышленного производства среди государств — членов ОЭСР в 1950 г., к началу 80-х годов опустилась на девятое 15. Австралия существенно уступает большинству развитых капиталистических стран по доле обрабатывающей промышленности в ВВП.

Такое положение во многом было предопределено самим характером развития отрасли в послевоенный период. Преимущественная ориентация на внутренний рынок (под защитой протекционистских таможенных барьеров) первоначально дала свои плоды. Значительно увеличился выпуск продукции в черной и цветной металлургии, химической и нефтеперерабатывающей промышленности, автомобилестроении и т. д. Так, например, выплавка стали возросла с 1,2 млн. т в 1948 г. до 6,6 млн. т в 1969 г., меди — соответственно с 24 тыс. до 105 тыс. т, цинка — с 83 тыс. до 262 тыс. т, алюминия — с нуля до 200 тыс. т, производство легковых автомобилей — с нескольких десятков тысяч до почти 400 тыс. шт., цемента — с 1 млн. до 4,5 млн. т, электроэнергии — с 9 млрд, до 56 млрд. кВт • ч и т. п. 16

page-34

Но уже во второй половине 60-х годов появились признаки исчерпания подобного направления развития обрабатывающей промышленности из-за узости внутреннего рынка. Тогда же были высказаны первые серьезные опасения по этому поводу в австралийской экономической печати. Они в целом подтвердились. К 1979 г. выплавка стали увеличилась только до 7,4 млн. т, меди — до 137 тыс. т, цинка — до 300 тыс. т, производство цемента — до 5,2 млн. т, выпуск автомобилей остался на прежнем уровне и т. д. Исключение из общей картины представляет производство электроэнергии, которое составило в 1979 г. 96 млрд. кВт • ч 17.

В условиях обострения проблемы сбыта остро встал вопрос о конкурентоспособности обрабатывающей промышленности. И здесь достаточно явно проявились слабости отрасли. Они выражались прежде всего в том, что размер единичных мощностей на промышленных предприятиях страны, как правило, значительно ниже оптимальных. Это связано с относительно небольшим объемом и известной фрагментарностью внутреннего рынка. Так, мощность крупнейшего австралийского предприятия по производству этилена составляла в начале 70-х годов 100 тыс. т, аналогичного предприятия в Англии —450 тыс. т. Издержки производства на английском предприятии почти в 2 раза ниже издержек на австралийском предприятии. Австралийский экономист Г. Перри считает, что мощность химических заводов страны в 70-х годах составляла от 10 до 50% уровня, необходимого для «эффективной международной конкурентоспособности» 18.

Следует иметь в виду также довольно высокий уровень заработной платы в Австралии. Этот фактор сыграл особую роль в ухудшении положения в таких трудоемких отраслях, как легкая и текстильная промышленность, которые столкнулись в 70-х годах с резко возросшей конкуренцией импорта. В швейной промышленности, например, издержки производства единицы продукции более чем в 2 раза, а в значительном количестве случаев более чем в 3 раза выше, чем в развивающихся странах Азии, где заработная плата составляет не более 5% от австралийского уровня. Не случайно поэтому, что доля швейных импортных изделий (в основном из этих стран) на внутреннем рынке увеличилась в прошедшем десятилетии с 11 до 32%19.

В получившем широкую известность докладе так называемого Комитета Джексона, проводившего в середине 70-х годов обследование обрабатывающей промышленности, ситуация в ней охарактеризована следующим образом: «Фабрики, с гордостью открытые в первые послевоенные годы, сегодня стали структурной проблемой с точки зрения эффективного использования ресурсов» 20. Лейтмотивом рекомендаций данного и целого ряда последовавших за ним других докладов была необходимость структурной перестройки обрабатывающей промышленности в сторону ее большей ориентации на внешний рынок. В докладах признавалось, что в наихудшем положении оказались именно те отрасли, функционирование которых в значительной степени зависит от протекционистской защиты от импорта.

В развитии обрабатывающей промышленности в послевоенный период упор делался на базовые отрасли, имеющие дело с первичной переработкой сырья, что опиралось на наличие в стране богатых природных ресурсов. Поэтому в структуре обрабатывающей промышленности удельный вес данных отраслей особенно высок. Первое место со значительным отрывом занимает пищевая промышленность (см. табл. 7). Относительно велика также доля

page-36

(Нажмите на таблицу для более крупного вида)

металлургии и металлообработки, деревообрабатывающей, целлюлозно-бумажной и полиграфической промышленности. Напротив, доля машиностроения (где непропорционально велика роль автомобильной промышленности) существенно ниже, чем в главных капиталистических странах.

В значительной мере обеспечивая себя относительно простой готовой продукцией, Австралия в очень широких масштабах импортирует более сложные ее виды (в первую очередь материалы с высокой степенью обработки, а также машины и оборудование). При слабой в целом экспортной ориентации обрабатывающей промышленности это выливается в крупный дефицит во внешней торговле страны по статье «готовые изделия» (подробнее см. в гл. III).

Экономический кризис 1974—1975 гг. дал толчок к давно назревшей структурной перестройке обрабатывающей промышленности. В ней можно выделить три основных направления. Первое — сокращение производства в ряде преимущественно трудоемких по своему характеру отраслей типа текстильной промышленности. Второе — представляет процесс усиления специализации в автомобильной промышленности на базе поузловой и подетальной кооперации с Японией и Западной Европой в качестве основного средства для снижения издержек производства готовых автомобилей, мощности по выпуску которых в целом остаются на прежнем уровне. Так, ДМХ (австралийский филиал «Дженерал моторе») построила крупный завод по производству 300 тыс. автомобильных двигателей в год, до 70% которых предназначено на экспорт, главным образом в ФРГ и Великобританию. Взамен компания получает возможность (по разрешению правительства) расширить ввоз более дешевых импортных частей и узлов для автомобилей, собираемых в Австралии 2I.

Третье направление связано с наращиванием экспортного производства в материало- и энергоемких отраслях. Это касается прежде всего цветной металлургии, химии и нефтехимии, целлюлозно-бумажной промышленности. Второй «нефтяной шок» 1979 г. резко повысил привлекательность Австралии в качестве места для размещения предприятий данных отраслей, учитывая ее сырьевые и энергетические ресурсы. Так, например, предполагалось в течение 6 — 10 лет увеличить выплавку алюминия в 3—
4,5 раза, что придало бы этой отрасли австралийской промышленности мировое значение .

Таким образом, второе и особенно третье направления структурной перестройки обрабатывающей промышленности в основном ориентированы на внешний рынок, который в свою очередь вносит в нее определенные коррективы. Так, упоминавшийся выше новый завод ДМХ работает на 60% своей мощности из-за трудностей со сбытом автомобилей в Западной Европе. Снижение цен на нефть в начале 80-х годов и возросшая конкуренция на мировом рынке со стороны развивающихся стран привели к замедлению темпов расширения мощностей в алюминиевой промышленности, задерживается осуществление ряда проектов в нефтехимии и т. п. 23

Однако именно в материало- и энергоемких отраслях Австралия имеет наибольшие потенциальные возможности для усиления своего присутствия на мировом рынке. Правительство страны делает на них основную ставку в рамках своей политики по стимулированию развития обрабатывающей промышленности.

Одновременно большое значение придается дальнейшему росту горнодобывающей промышленности. В Австралии эта отрасль имеет давнюю историю, однако ее роль резко возросла в результате так называемого минерального бума (название, которое получил стремительный скачок в освоении природных ресурсов континента во второй половине 60 — начале 70-х годов). Масштабы его были настолько велики, что он оказал глубокое воздействие на экономику страны в целом и на ее различные сферы. С 1966 по 1970 г. физический объем продукции горнодобывающей промышленности увеличился в 2 раза, а в последующие годы — еще в 1,5 раза 24. В короткий срок Австралия превратилась в одного из крупнейших в мире производителей и экспортеров минерального сырья (см. гл. III).

В довоенное время и в 50-х годах в Австралии из полезных ископаемых в крупных размерах добывались главным образом руды цветных металлов — свинца и цинка, существенным был объем добычи угля, благородных (золота, серебра) и некоторых редкоземельных металлов. «Минеральный бум» прежде всего был связан с развертыванием крупномасштабного производства железной руды и коксующихся углей, бокситов, марганцевой руды, добыча которых велась ранее в ограниченных масштабах либо отсутствовала вовсе. Новый этап в развитии природных ресурсов страны способствовал также значительному увеличению добычи многих других видов сырья и топлива (см. табл. 8).

Примерно 3/4 общего объема производства (но стоимо-

 page-39

 сти) в горнодобывающей промышленности прямо (через экспорт сырья и топлива) или косвенно (через вывоз черных и цветных металлов и т. п.) зависит от состояния внешних рынков. Поэтому мировой экономический кризис 1974 — 1975 гг., последовавшее за ним резкое замедление темпов хозяйственного развития капиталистических стран и структурные сдвиги в их экономике затормозили рост горнодобывающей промышленности Австралии во второй половине 70-х годов, в первую очередь за счет падения спроса на черные и большинство цветных металлов. В конце 70-х годов только в железорудной промышленности страны простаивали мощности по добыче 30 млн. т руды в год.

Вместе с тем дальнейшее обострение энергетической проблемы в капиталистическом мире значительно повысило интерес к соответствующим природным ресурсам Австралии, что подстегнуло развитие в стране добычи энергоносителей. Это сказалось на отраслевой структуре горнодобывающей промышленности: с 1969 по 1979 г. доля добычи металлических руд в общей стоимости горнодобывающей продукции снизилась с 60 до 45%, в то время как доля добычи всех видов топлива увеличилась с 30 до почти ьо% 25 .

Австралия является одной из самых обеспеченных энергоресурсами стран мира, и нынешний этап их развития ориентирован в первую очередь на снабжение внешнего рынка. При этом происходят определенные сдвиги в структуре ее внутреннего энергобаланса. В конце 70-х годов доля различных энергоносителей в общем потреблении энергии в Австралии выглядела следующим образом: уголь 40,7% (около 10% — бурый уголь), нефть — 44,8, газ — 8,7, гидро- и геотермальная энергия - 5,8% 26. Удельный вес нефти, достигнув в 1970 г. почти 50%, с тех пор стабильно сокращается, доля угля практически остается неизменной, в то время как роль природного газа все время возрастает 27. Подобная тенденция прогнозируется и на будущее.

Главный энергоресурс пятого континента — уголь. На него приходится 98% запасов ископаемого топлива. Запасы каменного угля составляют 20 млрд, т, бурого — 12 млрд. т. Бурый уголь идет на производство электроэнергии (примерно 75% ее вырабатывается на угле, еще 17% дают гидроэлектростанции) 28. Около половины добываемого каменного угля экспортируется. В основном это коксующиеся угли, но в настоящее время быстро развивается добыча энергетических углей. По прогнозу Международного энергетического агентства, в ближайшие 10—15 лет Австралия может превратиться в крупнейшего в мире экспортера угля. Согласно прогнозу, его экспорт увеличится к 2000 г. до 195 млн. т по сравнению с менее 40 млн. т в конце 70-х годов, причем экспорт энергетических углей возрастет с 3 млн. до 120 млн. т 29. Конечно, данный прогноз несет на себе отпечаток «второго нефтяного шока» 1979 г., который привлек еще большее внимание к альтернативным источникам энергии. Снижение цен на нефть в начале 80-х годов скорректировало прогнозы в сторону более медленного расширения мировой торговли углем в будущем. Однако и в этом случае роль Австралии как поставщика угля должна существенно увеличиться.

Страна выдвинулась также в число ведущих экспортеров урана. По его запасам она занимает первое место в капиталистическом мире (достоверные резервы — 294 тыс. т, 19% общих запасов) 6 . Из-за отсутствия спроса добыча урана в Австралии в 60-х и 70-х годах была при остановлена, но с 1977 г. в связи с ускорением развития атомной энергетики в капиталистических странах возобновился экспорт урана и стали наращиваться мощности по его добыче. Согласно заключенным контрактам, только в Японию, США и ФРГ в первой половине 80-х годов поставки австралийского урана должны составить 11 тыс. т 31.

Сравнительно быстро наращивается в стране добыча природного газа как для удовлетворения внутренних нужд, так и на экспорт. К 1985 г. либо чуть позже его доля в энергобалансе Австралии должна достичь 15%. Кроме того, заключен контракт на поставку в Японию начиная с 1988 г. 5,84 млн. т сжиженного природного газа ежегодно в течение 19 лет. Наряду с углем и ураном природный газ входит в число трех ведущих экспортных энергоресурсов Австралии. Его запасы достаточно велики (на конец 70-х годов — примерно 845 млрд, м3) и в результате интенсивной разведки газа продолжают возрастать 32.

Но приоритет отдается поискам нефти, поскольку за счет собственной добычи нужды страны в этом виде топлива удовлетворяются лишь на 2/ 3. Прирост запасов нефти в последние годы позволял только стабилизировать ее добычу. Поэтому правительство стимулирует, с одной стороны, разведку нефти, а с другой — снижение ее удельного веса в энергобалансе путем частичной замены природным газом и углем и внедрение энергосберегающей технологии (в частности, на транспорте, где потребляется 55% используемой в стране нефти) 3 . Согласно прогнозу, подготовленному министерством национального развития и энергетики Австралии, среднегодовые темпы прироста потребления нефти составят в 80-х годах менее 1%, тогда как в 60 —70-х годах они достигали почти 6% 34. Для полной оценки энергоресурсов Австралии следует отметить также наличие огромных запасов нефти, содержащейся в сланцах. Однако технологические и экологические трудности, высокая стоимость добычи препятствуют ее развитию в нынешних условиях.

При анализе положения в горнодобывающей промышленности Австралии необходимо иметь в виду огромные масштабы пятого континента, его относительно слабую Изученность, учитывать большие потенциальные возможности для обнаружения значительных запасов разнообразных видов сырья и топлива. Примером этого является открытие в начале 80-х годов богатых залежей алмазов. В 1986 г. планируется ввести в строй один из крупнейших в мире рудников по добыче алмазов (25 млн. карат в год) 3о.

Сельское хозяйство, так же как и горнодобывающая промышленность, не только практически полностью обеспечивает основные нужды страны, но и направляет на внешний рынок около 3/4 объема своей продукции (по стоимости) 36. Вывоз сельскохозяйственных товаров дает от 40 до 50% всех экспортных доходов Австралии. По оценке сельскохозяйственных органов Австралии, снижение объема сельскохозяйственной продукции на 1 долл, ведет к аналогичному сокращению производства в несельскохозяйственном секторе экономики 37. Поскольку объем производства в отрасли подвержен значительным колебаниям, то положение в ней существенным образом сказывается на общих темпах хозяйственного роста страны. Таким образом, несмотря на резкое падение удельного веса сельского хозяйства в экономике в послевоенные годы, его роль остается более чем заметной.

Сельское хозяйство Австралии ведется в весьма сложных природных условиях. В сельскохозяйственный оборот вовлечено 500 млн. га (65% общей площади континента), но из них свыше 90% характеризуется преобладанием бедных почв и нехваткой воды (периодически повторяющиеся засухи могут продолжаться до трех и даже более лет подряд). Эти природные факторы лимитируют развитие сельскохозяйственного производства и влияют на его отраслевую структуру. Только 40 млн. га (8% всех сельскохозяйственных угодий) используется для земледелия и интенсивного животноводства, остальные — для экстенсивного пастбищного скотоводства 38.

Несмотря на значительно менее благоприятные природные условия, чем у большинства других капиталистических государств, Австралия входит в число ведущих экспортеров сельскохозяйственной продукции. В послевоенный период численность занятых в отрасли сократилась примерно на 30%, а производство многих важнейших сельскохозяйственных товаров существенно увеличилось (см. табл. 9 и 10). Что этому способствует? Во-первых, в ряде областей (прежде всего овцеводство, выращивание зерновых культур) неблагоприятные природные условия компенсируются наличием огромных площадей. Во-вторых, за последние 30 лет капиталовооруженность труда в сельском хозяйстве возросла в 2 раза. В-третьих, быстро внедряются в производство результаты научных исследований, касающихся различных сфер сельскохозяйственного производства. В целом Австралия располагает с учетом отраслей, перерабатывающих продукцию сельского хозяйства и поставляющих ему необходимые машины и оборудование, удобрения и т. п., одним из наиболее крупных (по удельному весу в экономике) и развитых аграрно-промышленных комплексов в мире.

page-43 1

 page-43 2

В сельском хозяйстве страны в послевоенные годы произошли существенные структурные сдвиги. Исторически сложилось так, что ведущую роль в нем играло овцеводство, ориентированное главным образом на производство шерсти, до 90% которой идет на экспорт. К настоящему времени удельный вес этой отрасли в сельском хозяйстве заметно снизился, хотя Австралия продолжает занимать первое место в мире по производству и экспорту шерсти. В 60-х и 70-х годах быстро развивалось разведение крупного рогатого скота мясного направления. Значительно увеличились масштабы производства зерновых и технических культур, фруктов и овощей. В результате в ведущую отрасль сельского хозяйства превратилось животноводство мясного направления (до 30% валовой стоимости продукции сельского хозяйства в конце 70-х годов), на второе место вышло выращивание пшеницы (18 — 20%), производство шерсти находится сейчас на третьем месте (около 15%) 39. Структура сельскохозяйственного производства и экспорта стала более диверсифицированной, что заметно отразилось на их стабильности. Вместе с тем влияние фактора погодных условий остается чрезвычайно сильным. Так, например, в 1982 г. объем сельскохозяйственного производства сократился на 50%, а в 1983 г. увеличился более чем на 100% (результат окончания сильнейшей засухи).

Особенности отраслевой структуры австралийского хозяйства и характер ее перестройки дают основания полагать, что экономический рост страны в перспективе будет во многом определяться развитием добычи энергоресурсов, увеличением удельного веса материале- и энергоемких производств в обрабатывающей промышленности при сохранении важной роли сельского хозяйства. Большое значение в этой связи будет иметь общее состояние конъюнктуры в мировом капиталистическом хозяйстве, поскольку рост объема производства в указанных отраслях ориентируется главным образом на снабжение внешних рынков.

3. Размещение производительных сил

Перестройка отраслевой структуры хозяйства тесно связана со сдвигами в размещении производительных сил, которые в свою очередь оказывают серьезное воздействие на различные аспекты экономического роста страны. В послевоенный период, с одной стороны, происходило дальнейшее укрепление роли крупнейших городов Австралии — Сиднея, Мельбурна, Брисбена, Аделаиды, Перта и прилегающих к ним районов, где сосредоточена подавляющая часть экономического потенциала Австралии. С другой — децентрализация размещения производительных сил. В результате политики правительств штатов, направленной на снижение чрезмерной сосредоточенности населения и промышленности в двух-трех городах на побережье путем стимулирования развития небольших городов во внутренних районах; освоения новых территорий для сельскохозяйственного производства; открытия месторождений полезных ископаемых, вокруг которых по мере их разработки создается соответствующая производственная и социальная инфраструктура и т. п., снижается региональная концентрация в рамках отдельных штатов — главных административно-хозяйственных единиц в территориальном делении страны.

Наиболее важным, прежде всего в силу специфики федеративного устройства, при котором штаты обладают довольно значительной автономией, для Австралии является изменение соотношения сил между отдельными штатами.

page-45

В экономическом развитии Австралии по целому ряду причин (как природно-географического, так и исторического характера) ведущую роль играют два расположенных на юго-востоке континента штата — Новый Южный Уэльс и Виктория. На них приходится всего около 13% территории, но более 60% населения, свыше 70% производства продукции обрабатывающей промышленности, более половины продукции сельского хозяйства и значительная часть добычи полезных ископаемых. Каждый из этих штатов опережает по удельному весу в экономике любой из трех других основных штатов страны — Квинсленд, Южную Австралию и Западную Австралию.

Вместе с тем следует отметить, что в 70-х годах роль Квинсленда и Западной Австралии существенно возросла. Увеличилась их доля в населении страны и в производстве продукции обрабатывающей промышленности (см. табл. 11). Повысился удельный вес этих штатов в сельском хозяйстве, прежде всего в связи с ростом значения мясного скотоводства, выращивания пшеницы и сахарного тростника. Но главное состоит в том, что «минеральный бум» второй половины 60-х годов в первую очередь затронул Квинсленд и Западную Австралию. Здесь в настоящее время сосредоточена вся или большая часть добычи железной руды, бокситов, природного газа, меди, никеля, существенная доля добычи других цветных металлов, каменного угля, урана и т. д. В результате экономика этих штатов приобрела ярко выраженную экспортную направленность — в конце 70-х годов вывоз их продукции давал около 50% всех экспортных доходов Австралии 40. Наметилась тенденция к перемещению производительных сил страны на ее север и восток (Квинсленд) и запад (Западная Австралия).

На протяжении многих десятилетий решающую роль с точки зрения взаимоотношений региональных центров страны в Австралии играла борьба за лидерство в стране «старых» штатов — Нового Южного Уэльса и Виктории (и соответственно их крупнейших городов — Сиднея и Мельбурна). Усиление экономического потенциала «молодых» штатов — Квинсленда и Западной Австралии, рост на этой основе их амбиций вносят новые элементы в хозяйственную и политическую жизнь страны, некоторые из них будут рассмотрены в дальнейшем.

4. Концентрация производства и монополистическая структура экономики

Перестройка австралийской экономики, вызванная изменениями условий ее функционирования в 70-х годах, сопровождалась активизацией процесса концентрации производства и капитала, заметными сдвигами в монополистической структуре хозяйства страны. Концентрация на уровне предприятий, как известно, выражается в росте их размеров и увеличении доли крупных предприятий в общем объеме производства в данной отрасли и в численности занятых. В Австралии этот процесс отличается по крайней мере двумя особенностями. С одной стороны, определенная фрагментарность внутреннего рынка, как отмечалось ранее, при прочих равных условиях приводит к снижению единичных мощностей, т. е. размеров предприятий. В результате их количество часто оказывается выше того, которое имело бы место при более компактном размещении производительных сил. Этот фактор сдерживает рост концентрации на уровне предприятий, причем не только в обрабатывающей промышленности, но и в строительстве, на транспорте и т. д.

Вместе с тем, с другой стороны, из-за относительно небольшого объема внутреннего рынка в ряде отраслей роль крупных предприятий в Австралии гораздо выше, чем в главных капиталистических государствах. В обрабатывающей промышленности, в частности, на одно — три предприятия может приходиться 30—100% всего производства того или иного вида продукции. Так, мощность металлургического завода в Порт-Кембла составляет около 60% всех мощностей по выплавке стали в стране, завод в Гладстоне дает примерно */з годового выпуска глинозема и т. п.

Соотношение между крупными, средними и мелкими предприятиями по их доле в общем объеме продукции и численности занятых весьма сильно варьируется от отрасли к отрасли, что зависит прежде всего от техникоэкономических особенностей производства. В обрабатывающей промышленности Австралии, например, в легкой, металлообрабатывающей, производстве стройматериалов преобладают мелкие и средние предприятия. В то же время роль крупных предприятий особенно велика в металлургии, химии и нефтепереработке, транспортном машиностроении. Повышение удельного веса отраслей этого типа в результате нынешней перестройки обрабатывающей промышленности будет способствовать дальнейшему росту значения крупных предприятий.

В сельском хозяйстве рост издержек производства и структурные сдвиги привели к тому, что за последние 20 лет число ферм сократилось на 27% (с 230 тыс. до 170 тыс.). Сейчас ежегодно исчезает от 3 до 5 тыс. мелких ферм. На них (годовой объем продукции составляет менее 20 тыс. долл.[Здесь и далее в главах по Австралии если специально не оговаривается, то имеется в виду австралийский доллар.]) приходится примерно половина численности всех ферм, но лишь 12 — 15% общего объема сельскохозяйственного производства страны 41. В отрасли неизбежен рост концентрации производства, сопровождающийся «вымыванием» неконкурентоспособных ферм. Одновременно возрастает роль крупных ферм, в первую очередь в выращивании пшеницы, в животноводстве мясного направления. Так, в растениеводстве площадь посевов, приходящаяся на одну ферму, увеличилась к настоящему времени по сравнению с 50-ми годами на 80 % 42.

Для процесса концентрации на уровне предприятий характерны поступательное движение, растянутость во времени, тогда как процесс концентрации на уровне компаний по своей природе скачкообразен: периоды относительного «затишья» в нем сменяются волнами слияний и поглощений. Подобная волна прокатилась по экономике Австралии на рубеже 70—80-х годов.

Австралийское хозяйство является высокомонополизированным. На 556 из 100 тыс. компаний, существовавших в середине 70-х годов, приходилось 55% всего облагаемого налогом дохода. В обрабатывающей промышленности на 200 крупнейших компаний (из 30 тыс.) приходилось 60% капиталовложений, 50% всего объема продукции и 44% численности запятых в отрасли. В горнодобывающей промышленности основную часть продукции дают 50 компаний 43. При этом практически во всех сферах экономики ведущие отрасли контролируются, как правило, одной-пятью компаниями.

Среди важнейших особенностей монополистической структуры хозяйства страны следует отметить значительную роль иностранного капитала. Во-первых, она имеет историческую основу, поскольку австралийский капитал развивался как заморское продолжение британского. Одним из главных источников формирования национального капитала на пятом континенте было превращение первоначально британских компаний в австралийские. Все это обусловило тесную связь крупной буржуазии обеих стран. Процесс «отпочкования» в известной мере продолжается до сих пор. Многие промышленные компании, кредитно- финансовые институты, оставаясь по доле в капитале преимущественно британскими, по сфере своей деятельности уже превратились либо превращаются в австралийские. Как правило, подавляющая или значительная часть их активов сосредоточена в Австралии.

Во-вторых, поскольку в послевоенный период развитие обрабатывающей, а позже горнодобывающей промышленности в большой степени опиралось на приток иностранного капитала и целые отрасли создавались на основе развертывания деятельности в первую очередь английских и американских, а также западноевропейских и японских корпораций, позиции иностранного капитала в стране существенно расширились и укрепились.

Доля продукции обрабатывающей промышленности, приходящаяся на предприятия, контролируемые иностранным капиталом, возросла с 24% в 1963 г. до 34% в 1973 г. Для горнодобывающей промышленности аналогичный показатель возрос с 37% в 1963 г. до 59% в 1976 г.44 В последующие годы заметных изменений в его величине не произошло. В середине 70-х годов из 200 ведущих компаний в обрабатывающей промышленности 87 контролировались иностранным капиталом, причем из 12 и 25 крупнейших — соответственно 7 и 17 45. В целом ряде ключевых отраслей уровень иностранного контроля исключительно высок: в автомобильной промышленности — 100% активов, в нефтеперерабатывающей — 91, в химической — 78% и т. п. 46 Подобная ситуация характерна и для горнодобывающей промышленности. Кроме того, иностранный капитал обладает также довольно сильными позициями в кредитно- финансовой сфере (небанковский сектор), сельском хозяйстве, торговле.

Значительная роль иностранного капитала в экономике дает основание ряду австралийских ученых (в частности, Е. Уилрайту, Г. Кроу и др.) говорить о зависимости национального капитала от иностранного и о недостаточной степени «сцепления» монополистической структуры страны (из-за присутствия иностранных компаний), что обусловливает слабость национального капитала и соответственно австралийского империализма вообще 47.

Безусловно, в указанных тезисах есть большая доля истины. Вместе с тем следует учитывать как существенный рост мощи австралийского капитала, так и неоднородность иностранного капитала, разную степень встроенности дочерних компаний и филиалов зарубежных монополий в корпорационную структуру страны. Это влияет на взаимоотношения австралийского и иностранного капиталов, которые во все большей мере характеризуются партнерством и конкуренцией.

Интенсивная централизация капитала, реорганизация ряда крупнейших компаний (как австралийских, так и подконтрольных иностранному капиталу) и банков, происходящая в последние годы, дает значительный материал для анализа основных сдвигов в процессе концентрации производства и капитала в целом и в соотношении сил между местным и иностранным капиталом в частности. Первоначальным толчком для нового витка централизации капитала явился экономический кризис 1974—1975 гг., но особенно резко этот процесс активизировался под влиянием очередного этапа в освоении природных ресурсов континента. В 1976—1981 гг. в Австралии имело место 3,5 тыс. слияний и поглощений. Общий объем проведенных при этом финансовых операций составил 6,5 млрд, долл. [Для сравнения: именно такой суммой выражался в начале 80-х годов совокупный акционерный капитал второй и третьей десятки ведущих австралийских акционерных компаний (The Australian, 5 — 6. I. 1980, р. 14).] В наибольшей степени они затронули обрабатывающую и горнодобывающую промышленность, а также кредитно- финансовую сферу. Был отмечен целый ряд крупных, не имеющих прецедента по своим масштабам в австралийской истории слияний и поглощений.

В обрабатывающей промышленности ухудшение экономического положения с середины 70-х годов и ограниченные возможности для роста производства во многих отраслях обострили конкурентную борьбу, что явилось основой для усиления процесса горизонтальной интеграции (т. е. укрупнения компаний в той или иной отрасли). Он шел по трем главным направлениям. Первое из них связано с деинвестициями ряда иностранных корпораций. Наиболее ярким примером является продажа в 1979 г. американской автомобильной компанией «Крайслер» своего австралийского филиала японской группе Мицубиси. В результате в отрасли количество компаний сократилось до пяти (2 американские и 3 японские). Английская монополия «Гест, Кин энд Нетлфолдс» в том же году продала свою 50%-ную долю участия в крупной металлообрабатывающей компании «Дж. Лайсат» ведущей промышленной корпорации Австралии «Брокен Хилл пропрайэтори» (БХП), что еще более укрепило позиции последней в указанной отрас48ли, и т. д.

Второе направление горизонтальной интеграции касается прежде всего слияний между австралийскими компаниями с целью укрепления позиций в основных сферах их деятельности, а также для проникновения в результате возросших инвестиционных возможностей в другие области. В этой связи в первую очередь следует отметить крупнейшее в истории обрабатывающей промышленности страны поглощение — в 1981 г. «Острэйлиен консолидей- тед индастриз» (ОКИ) приобрела за 250 млн. долл. «Ак- мил». Эти наиболее диверсифицированные компании отрасли не только объединили свои дополняющие друг друга традиционные производства (выпуск строительных, упаковочных материалов и т. д.), но и активизировали проникновение в новую для себя область — разработку природных ресурсов, что явилось одним из мотивов их слияния 49.

Третье направление представляет собой слияния или поглощения в пределах только той или иной отрасли с участием (в различных сочетаниях) австралийского и иностранного капитала. Так, в электротехнической промышленности появилась новая крупная компания после объединения филиалов английской корпорации «Рэнк индастриз» и американской «Дженерал электрик» (производство широкого ассортимента бытовых электроприборов). Возникшая после слияния двух австралийских компаний группа «Симпсон Поуп-Моллиз» дает теперь 60% производства стиральных машин в стране. В нефтеперерабатывающей промышленности «Калтекс (Острэйлиа)» вышла на второе место в отрасли после покупки всех перерабатывающих и сбытовых предприятий у австралийской компании «X. К. Слэй лтд.» и т. д.50

Преобладание горизонтальной интеграции в обрабатывающей промышленности тесно связано с особенностями ее корпорационной структуры и нынешним этапом развития данного сектора экономики, которые обусловливают трудность либо малопривлекательность межотраслевого перелива капитала [Процесс сокращения числа компаний в большинстве отраслей обрабатывающей промышленности уходит своими корнями в особенности ее развития в 50 — 60-х годах, когда здесь появилось слишком много продуцентов, в первую очередь иностранных (см. § 2). И он еще далеко не завершен. Консультативный орган австралийского правительства — Комиссия содействия промышленности, например, считает, что и после прошедшего «раунда» концентрации в целом ряде отраслей, прежде всего в машиностроении, остается чрезмерное количество компаний.]. Из общей картины выпадает алюминиевая промышленность, где открывшаяся возможность значительного расширения производства привлекла внимание по крайней, мере десятка компаний, хотя внедриться сюда удалось лишь части из них.

Перспективы дальнейшего резкого увеличения масштабов производства в результате нового этапа освоения природных ресурсов континента явились главной причиной того, что наиболее значительные явления в области концентрации производства и капитала в Австралии в последние годы так или иначе связаны с сырьевым сектором экономики. Прежде всего следует отметить ускорение перелива сюда капитала из самых различных отраслей обрабатывающей промышленности. Горнодобывающая промышленность представляет для многих австралийских компаний основную возможность для роста их капитала в нынешних условиях не только в силу перспективности горнодобывающей промышленности и неопределенного положения в основных сферах их деятельности, но также в связи с тем, что целый ряд крупных отраслей в обрабатывающей промышленности, находящихся под контролем транснациональных корпораций, для них практически закрыт (в этом состоит одно из главных препятствий для межотраслевого перелива капитала в данной сфере экономики) .

Кроме того, из-за трудностей со сбытом в традиционных отраслях обрабатывающей промышленности именно для австралийских компаний, которые в отличие от иностранных филиалов в стране лишены поддержки со стороны материнских компаний, диверсификация является важным фактором, существенно повышающим их финансовую устойчивость в период экономического кризиса и депрессии. Следует также подчеркнуть тот факт, что возросшие финансовые ресурсы австралийских компаний дают им сейчас гораздо больше возможностей участвовать в разработке природных богатств страны, чем 15 — 20 лет назад во время «минерального бума» того периода. В этой связи необходимо выделить две крупнейшие австралийские промышленные монополии — БХП и КШР («Колониэл шугар рифайнинг»), каждая из которых представляет собой диверсифицированный концерн с очень широкой сферой интересов.

БХП выделяется своими масштабами, за которые она получила прозвище «Большой австралиец». Валовой объем продаж у нее составлял в 1982 г. около 5 млрд, долл., у КШР он равен примерно 3 млрд, долл., а у третьей — промышленной и ведущей горнорудной корпорации страны «Конзинк Риотинто оф Острэйлиа» (КРО), дочерней компании английской ТНК «Рио Тинто-Зинк»,— 2 млрд. долл.51 БХП значительно опережает другие компании по размеру получаемой прибыли, числу занятых на ее предприятиях и т. п. Первоначальной основой ее могущества являлась черная металлургия, которую она сейчас полностыо контролирует. Но со второй половины 60-х годов БХП все энергичнее внедряется в сырьевой сектор экономики. На паритетных началах с «Эссо» (австралийский филиал американской нефтяной монополии «Экссон») она осуществляет 90% добычи нефти. В 1980 г. в рамках концерна было образовано новое отделение — его функцией является производство алюминия (от добычи бокситов до выплавки металла). К БХП чаще всего обращаются иностранные монополии с предложениями по организации совместных предприятий по разработке природных ресурсов. В 1983 г. БХП предприняла новый крупный шаг — заключено соглашение о приобретении у «Дженерал электрик» крупнейшего производителя угля в Австралии — компании «Юта интернэшнл инкорп.», объем продаж которой составляет (вместе с зарубежными операциями) свыше 1,3 млрд. долл. (1982 г.) 5 .

Наиболее энергично внедряется в ресурсный сектор в последние годы КШР. В 1980 г. произошла реорганизация ее структуры. Из трех направлений ее деятельности два сохранились полностью (производство сахара, откуда берет начало деятельность КШР, что зафиксировано в ее названии, стройматериалов), а из третьего (минеральное сырье и химическая продукция) выделено три новых — производство энергетических ресурсов, минерального сырья, алюминия и химической продукции (сюда включается производство глинозема) 53. Это красноречиво говорит о будущем направлении деятельности КШР, как и два ее самых крупных приобретения — в 1979 г. она купила за 400 млн. долл, одного из ведущих производителей угля в штате Квинсленд — компанию «Тисс холдинг лтд.» и в 1982 г. за 500 млн. долл, компанию «Дели интернэшнл» (в основном добыча и разведка нефти и газа во многих районах Австралии). Поглощений подобного масштаба до этого в истории страны не было. Их перекрывает только более поздняя сделка БХП — «Дженерал электрик».

Кроме БХП и КШР в горнодобывающей промышленности на первый план выдвигается также небольшая группа австралийских компаний, которые еще пока значительно уступают им по финансовой мощи, но чей удельный вес в отрасли в последние годы все более возрастает. Среди них следует прежде всего выделить «Уэстеры майнинг», которая на базе контроля над добычей и выплавкой никеля в стране превратилась в одного из лидеров в ресурсном секторе экономики, «Пико-Уолзенд», «ЭЗ индастриз». Основная сфера деятельности этих компаний — добыча и выплавка цветных металлов, но в настоящее время они активно внедряются в добычу энергосырья, в частности урана.

Рост концентрации производства и капитала в горнодобывающей промышленности затронул также иностранные корпорации, действующие в стране. Так, австралийские филиалы нефтяных монополий «Шелл», «Бритиш петролеум» усиленно проникают в добычу природного газа, угля, урана, правда в сотрудничестве с национальным капиталом. В 1978 г. австралийское правительство ввело статус «натурализованной» и «натурализующейся» компании с целью привлечения иностранного капитала к сотрудничеству с национальным капиталом. «Натурализованной» признается компания, где доля австралийцев в капитале и совете директоров превышает 50%. «Натурализующейся» является компания, в которой не менее 25% капитала принадлежит австралийцам и которая объявила о намерении в течение определенного срока достичь статуса «натурализованной» 54.

В связи с этим ряд иностранных монополий реорганизовал или реорганизовывает структуру акционерного капитала своих филиалов в стране таким образом, чтобы она соответствовала установленным правительством правилам. Это позволяет им избегать ограничений, накладываемых на «чисто» иностранный капитал при инвестициях в новые предприятия по добыче и переработке сырья. В таком направлении действуют английские ТНК «Рио Тинто- Зинк» и «Консолидэйтед голдфилдс», американские «Амакс», «Асарко», «Калтекс» и некоторые другие. «Консолидэйтед голдфилдс», например, реорганизовала в 1981 г. четыре свои дочерние фирмы в одну крупную компанию — «Ренисон голдфилдс консолидэйтед», где она снизила принадлежащую ей долю в капитале до 49%. Новая компания получила статус «натурализованной» 55.

Филиалы всех вышеперечисленных ТНК входят в корпорационную элиту Австралии. Их капиталовложения в стране весьма значительны. Поэтому они заинтересованы в устранении барьеров для расширения своей деятельности, в том числе за счет большего допуска в свои предприятия местного капитала при оставлении реального контроля в руках материнских компаний. Таким путем усиливаются связи между национальным и иностранным капиталом, повышается степень интегрированности филиалов последнего в монополистическую структуру страны, что дает им ощутимые преимущества.

Есть все основания полагать, что взаимоотношения между национальными и иностранными монополиями будут оказывать всевозрастающее влияние на процесс концентрации производства и капитала как в сырьевом секторе, так и в экономике в целом.

Это обстоятельство нашло свое отражение и в крупных переменах в кредитно-финансовой сфере, которые прежде всего коснулись важнейшего элемента ее структуры — коммерческих банков. В 1980 — 1982 гг. число ведущих частных коммерческих банков сократилось в результате слияний с шести до трех. Первоначально слабейший из них «Бэнк оф Эделейд», попав в затруднительное финансовое положение, был поглощен вторым по величине банком «ОНЗ бэнкинг труп» (ОНЗБГ) [Это единственный из шестерки банк, который контролируется иностранным (английским) капиталом, но по характеру своей деятельности он является чисто австралийским.]. В следующем (1981) году этот банк выступил инициатором борьбы за контроль над двумя другими банками, но проиграл в ней своим главным конкурентам.

В конечном итоге произошло слияние ведущего частного банка Австралии «Бэнк оф Нью Саут Уэлс» (БНСУ) с четвертым по величине — «Коммершиэл бэнк оф Острэй- лиа» в новый крупнейший банк страны — «Уэстпэк бэнкинг коргюрэйшн», вышедший по размерам активов (свыше 27 млрд, долл.) на 67-е место среди основных банков капиталистического мира (БНСУ занимал 94-е место). ОНЗБГ занимает 96-е место (активы свыше 19 млрд, долл.). После слияния «Нэшнл бэнк оф Острэйлиа» (третье место по величине) с «Коммершиэл бэнкинг Компани оф Сидни» (пятый банк страны) новый банк «Нэшнл коммершиэл бэнкинг корпорейшн оф Острэйлиа» значительно приблизился по размерам активов (около 17 млрд, долл.) к ОНЗБГ, заняв 107-е место в мире 56.

Укрупнение австралийских банков было практически неизбежным. В течение 70-х годов для этого накапливалось все больше предпосылок. Среди них: рост конкуренции со стороны небанковских кредитных учреждений, перспектива допуска в страну крупных иностранных банков — угроза, постоянно витавшая в воздухе в последние годы [Иностранным банкам не разрешается открывать свои отделения в Австралии, поэтому они внедряются в страну через другие кредитные учреждения (финансовые компании, торговые банки и т. д.). В конце 70-х — начале 80-х годов по заданию австралийского правительства временно созданная комиссия (так называемая Комиссия Кэмпбелла) провела обследование кредитно-финансовой системы страны и выработала рекомендации по ее реорганизации. В числе предложений было предоставление полной банковской лицензии ограниченному количеству иностранных банков. Правительство сначала согласилось с этим предложением, затем отвергло его, но не окончательно.]. При всей важности указанных обстоятельств главной предпосылкой и причиной централизации банковского капитала, однако, явились относительно небольшие размеры австралийских банков не только по международным стандартам, но и с точки зрения потребностей ведущих промышленных компаний страны в кредитовании их деятельности. Значение последнего фактора возросло в связи с разработкой природных богатств континента и масштабами необходимых для этого инвестиций. Укрупнение банков позволяет им существенно активизировать свои операции по финансированию ресурсных проектов. Тому есть уже целый ряд примеров.

Очень важным, имеющим далеко идущие последствия, новым явлением представляется также переход основных австралийских страховых компаний к прямому участию (путем приобретения крупной доли в акционерном капитале) в новых предприятиях в обрабатывающей и горнодобывающей промышленности. Особенно активна в этом отношении «АМП сосайэти» — ведущая и чрезвычайно влиятельная страховая компания страны, входящая в число двадцати крупнейших компаний по страхованию жизни в мире.

Отмеченные выше сдвиги в концентрации производства и капитала, усиление сращивания промышленного капитала с капиталом кредитных институтов (банков, страховых компаний ит. п.), с одной стороны, привели к дальнейшему росту мощи и влияния финансового капитала в стране, а с другой — к изменениям в его структуре. В этой связи следует прежде всего отметить все больший отрыв от остальных финансовых группировок Австралии двух ведущих — лидером первой из них (с центром в Мельбурне) является БХП, во главе второй (базируется в Сиднее) стоят КШР и «Уэстпэк бэнкинг корпорэйшн». Третья из основных группировок — мельбурнская «Коллинс хаус» в известной мере утратила прежние позиции, но в последние годы активизировала свою деятельность в горнодобывающем секторе экономики (в частности, через «Уэстерн майнинг»), что позволяет ей обрести как бы «второе дыхание» .

Особенности исторического развития Австралии и размещения ее производительных сил обусловили тот факт, что финансовые группы первоначально формировались в рамках отдельных штатов и лишь затем распространяли свое влияние за их границы. Это обстоятельство играет определенную роль и в настоящее время. В ряде штатов существует несколько мелких (по сравнению с вышеназванными) финансовых группировок, положение которых, однако, весьма различно.

Так, одна из них — аделаидская — находится в процессе «увядания», с утратой своего банка («Бэнк оф Эделейд»), видимо, окончательно попала в зависимость по отношению к мельбурнским финансовым группам. Напротив, экономический рост штатов Квинсленд и Западная Австралия способствовал формированию здесь новых группировок финансового капитала. Однако если брисбенской (Квинсленд) группировке трудно сохранять свою самостоятельность под напором гораздо более мощного соседа — сиднейской финансовой группы, то западноавстралийская группировка во многом благодаря удаленному местоположению штата и его известной экономической автономии обладает большей свободой рук. Ее представителям удалось получить в 1980 г. разрешение федерального правительства на основание «Острэйлиен бэнк» в Перте. Его уставной капитал и масштабы деятельности пока незначительны, но в данном случае важен сам факт появления впервые за последние 50 лет нового частного коммерческого банка 57. Западная Австралия является основным центром возникновения новой финансовой олигархии (семейства Хэнкоков, Райтов, Агню и др.) в дополнение к старым мельбурнским и сиднейским семействам Дарлингов, Байе, Ноксов, Фейерфаксов и т. д., контролирующим значительную часть национального богатства страны.

Важная роль зарубежных монополий в экономике Австралии является причиной того, что финансовый капитал страны представляет собой сложный симбиоз национального и иностранного капитала. Так, традиционно имеют тесные связи с английским капиталом обе мельбурнские финансовые группы: в их состав, в частности, входит ряд дочерних компаний английских монополий. В результате усиленного проникновения иностранного капитала в горнодобывающую промышленность Западной Австралии большое развитие получило сотрудничество местной финансовой группировки с английскими, американскими и японскими компаниями и банками. В гораздо меньшей степени это характерно для сиднейской группы, что отражается на ее позиции в отношении иностранного капитала. Она наиболее активно и последовательно выступает за ограничение его деятельности в стране, исходя, естественно, из своих интересов — с целью расширения сферы применения капитала компаний группы путем устранения или ослабления иностранной конкуренции.

Укрупнение монополистических группировок Австралии, рост их мощи являются основой для усиления конкурентной борьбы между австралийским и иностранным капиталом за контроль над внутренним рынком и природными ресурсами страны, а также предпосылкой к значительному расширению в перспективе внешней экспансии австралийских монополий.

5. Основные направления государственно- монополистического регулирования экономики

Новый этап хозяйственного развития, в который Австралия вступила в 70-х годах, поставил серьезные проблемы перед государственно-монополистическим регулированием экономики. Снижение темпов экономического роста, необходимость структурной перестройки хозяйства, повышение значения внешнеэкономических связей и их воздействия на внутриэкономическую ситуацию, усиление социальной напряженности — все это потребовало переоценки экономической стратегии и внесения соответствующих изменений в формы и методы государственно-монополистического регулирования.

Сложные условия колонизации и хозяйственного освоения континента послужили причиной более значительной роли государства в решении общеэкономических задач и большей зависимости частного сектора от его прямой поддержки, чем в США и Канаде — двух других основных переселенческих странах капитализма. Поэтому активное государственное вмешательство во многие стороны хозяйственной жизни имеет в Австралии глубокие исторические традиции.

Характер развития страны и отраслевая структура ее экономики предопределили основные сферы государственного воздействия. Среди них: внешнеэкономические связи (обеспечение притока внешних ресурсов в виде рабочей силы и капитала, торговый протекционизм и т. п.; подробнее этот вопрос рассматривается в следующей главе), сельское хозяйство (смягчение последствий резких колебаний погодных условий — субсидии и т. п., научные исследования, помощь в реализации продукции ит. д.), инфраструктура (огромные государственные капиталовложения в создание транспортной системы, в связь, производство электроэнергии и другие коммунальные услуги). Как и в других капиталистических странах, усиление борьбы трудящихся за улучшение условий жизни и стремление буржуазии приглушить классовые противоречия, с одной стороны, и объективные потребности производства в повышении квалификации рабочей силы — с другой, выдвинули также социально-экономическую сферу в качестве объекта государственного регулирования. После второй мировой войны все большее внимание стало уделяться текущему регулированию экономики.

Австралия располагает разветвленным аппаратом государственного управления хозяйственной деятельностью, который включает в себя федеральное правительство и правительства штатов с соответствующими министерствами и департаментами, Резервный банк (выполняет функции центрального банка страны), различные государственные и полугосударственные комитеты, советы, комиссии. Важную роль в экономике играют государственные фирмы. Совокупные расходы федерального правительства, правительств штатов и местных органов власти составляют в последние 10 лет примерно 37—40% от ВВП. На государственный сектор приходится около */з общего числа занятых в хозяйстве и 1/з капиталовложений 58.

Особенностью послевоенной политической истории Австралии является то обстоятельство, что на протяжении длительного периода времени у власти находилась практически лишь либеральная партия, выражающая интересы монополистического капитала. Начиная с конца 1949 по конец 1972 г. она бессменно формировала федеральное правительство (в коалиции с национальной аграрной партией, объединяющей крупных землевладельцев и скотоводов и связанные с ними группы финансового капитала). Поэтому выработка и осуществление государственной политики проходили хотя и не без противоречий и столкновений между представителями различных направлений, но преимущественно в рамках однопартийного подхода.

В 70-х годах изменилась не только экономическая, но и политическая ситуация в стране. С конца 1972 по конец 1975 г. федеральное правительство состояло из представителей австралийской лейбористской партии, которая вновь вернулась к власти в марте 1983 г. Чередование правительств, формируемых различными партиями, вносит свои коррективы в государственное управление экономикой. Политика лейбористов и либерально-аграрной коалиции в конечном счете подчинена одной цели — сохранению существующего строя. Но при этом политические установки указанных партий и соответственно формы и методы проведения их в жизнь существенно отличаются друг от друга во многих областях, что не может не оказывать серьезное влияние на практику государственно-монополистического регулирования экономических процессов.

Неэффективность многих методов государственного вмешательства, проявившаяся особенно ярко в условиях обострения кризисных явлений в хозяйственном развитии в середине 70-х годов, усилила борьбу вокруг вопроса об экономической роли государства в целом. Позиция либеральной партии здесь сводилась к следующему: необходимо ослабить степень государственного вмешательства в ряде областей, предоставить широкую свободу для «игры» рыночных сил и таким образом стимулировать предпринимательскую деятельность, что приведет к повышению темпов экономичекого роста и вытекающему из этого общему улучшению экономического положения страны. Главная функция государства при этом — обеспечение стабильного благоприятного климата для частных инвестиций.

Лейбористы, напротив, в своей экономической программе основываются на том, что для решения хозяйственных и социальных проблем страны необходима активная государственная стратегия, предусматривающая усиление роли государства. Критикуя либералов, нынешний федеральный казначей (министр финансов) лейбористского правительства П. Китинг отмечал: «Это правительство (либерально-аграрное, — Авт.) вообще не имеет стратегии. Оно просто живет сегодняшним днем» 59. Иными словами, но по существу с той же точки зрения характеризует политику либералов американский журнал «Тайм»: «Проблема не в том, что правительство не способно действовать, но его действия носят скорее защитный характер и направлены на сохранение вещей такими, какие они есть в мире, который претерпевает изменения» 60. Следует отметить, что тема необходимости крупных перемен в экономической политике австралийского правительства и его неспособности предпринять соответствующие шаги была лейтмотивом многих публикаций в экономической печати (как в стране, так и за рубежом) за последние годы. Само постоянство этой темы говорит о том, что сохраняется значительный разрыв между существующими экономическими и социальными проблемами и способностью буржуазного государства их решать.

Несмотря на различие в подходе либералов и лейбористов к роли государства в хозяйстве в целом и к использованию имеющихся в его арсенале рычагов регулирования в частности, экономические функции государства продолжали расширяться. В связи с этим происходила перестройка практически всех элементов аппарата государственно- монополистического регулирования. Так, в течение 70-х годов неоднократно переформировывался состав министерств федерального правительства. Появились министерства обрабатывающей промышленности, производительности труда, занятости, трудовых отношений, из казначейства было выделено министерство финансов и т. д. Часть из них была затем расформирована либо слита с другими, но сами названия этих министерств говорят о тех сферах или проблемах, которым придавалось наибольшее значение. Аналогичным образом создавались при федеральном правительстве либо при отдельных министерствах постоянные консультативные органы типа Национального консультативного совета по энергетике, Бюро экономики промышленности и т. п.

Одновременно произошли изменения и в верхнем эшелоне монополистических союзов и объединений, которые являются неотъемлемой частью аппарата государственно- монополистического регулирования экономики. Подавляющая часть предпринимательских объединений организована по отраслевому принципу либо на базе отдельных штатов. В то же время отсутствовала общенациональная организация, которая вырабатывала бы рекомендации по основным вопросам экономического развития и оказывала бы соответствующее воздействие на политику правительства, как это имеет место, например, в Японии («Кэй- данрэн»), в Англии (Конфедерация британской промышленности) и т. д. Такая организация — Конфедерация австралийской промышленности — была создана в 1978 г. В нее входит более 40 предпринимательских союзов 61. Вместе с тем деятельность этой организации в силу ее определенной аморфности из-за многочисленного состава, по всей видимости, не вполне удовлетворяла нужды большого бизнеса страны. Уже через два года 29 крупнейших австралийских компаний создали новую, лоббистскую организацию «Деловой круглый стол» с целью прямого выхода элиты деловых кругов страны на федеральное правительство. В ее состав входят только руководители компаний (председатели правлений, исполнительные директора), и она предоставляет минимум информации о своей деятельности. Из 29 компаний-основателей две являются государственными: «Телеком Острэйлиа» (связь) и Комиссия по электроэнергии штата Виктория 62. В 1983 г. «круглый стол» слился с Австралийской ассоциацией развития промышленности, образовав новый орган монополий.

Предпринимательская деятельность государства является важным средством регулирования экономики. Государственные корпорации, осуществляющие свою деятельность, как правило, на коммерческой основе, занимают большое место в австралийском хозяйстве. Степень государственного контроля над отраслями инфраструктуры в Австралии примерно так же высока, как в Англии, Франции, Италии (но несколько ниже, чем в Австрии). Государственный сектор в этой сфере экономики включает в себя подавляющую часть транспортных перевозок, всю связь, газо- и водоснабжение, большую часть производства электроэнергии и т. п. Вместе с тем предпринимательская деятельность государства в горнодобывающей и обрабатывающей промышленности ограничивается добычей бурого угля в штате Виктория (100 % общей добычи в стране) и государственными авиационными заводами, что ставит Австралию в один ряд с такими странами, как Соединенные Штаты Америки, Канада, Япония, где прямое участие государства в названных отраслях получило наименьшее развитие.

Кроме инфраструктуры достаточно сильные позиции занимает государство в банковском секторе, где действует «Комонуэлс бэнкинг корпорэйшн». Входящий в нее коммерческий банк является вторым по величине банком страны (в корпорацию входят также сберегательный банк и банк развития). Помимо этого здесь имеются три небольших банка, принадлежащих правительствам австралийских штатов. Оценивая роль государства в кредитно- финансовой сфере, конечно, следует иметь в виду большие полномочия по регулированию деятельности кредитных учреждений, которыми обладает Резервный банк Австралии (установление нормы ликвидности банковских резервов, нормы обязательных вкладов частных банков на его специальных счетах, контроль над валютными операциями и т. п.). В отдельное звено государственного аппарата регулирования необходимо выделить Австралийский комитет по пшенице, Австралийскую корпорацию по шерсти, Австралийскую корпорацию по мясу и домашнему скоту, созданные для поддержки сельскохозяйственного производства в стране, в том числе путем закупки всей или значительной части соответствующего вида сельскохозяйственной продукции (с последующей реализацией на зарубежных рынках). В целом за последние 10—15 лет позиции государственного сектора в экономике Австралии укрепились, но в рамках рассмотренных выше сфер. Исключение составляет горнодобывающая и обрабатывающая промышленность. Лейбористское правительство попыталось в 1973—1975 гг. существенно расширить здесь прямое государственное участие, но в результате острой внутриполитической борьбы ему этого сделать не удалось.

Лейбористская партия довольно давно фактически отказалась от национализации как средства усиления государственного контроля над экономикой. Несомненно, что большую роль в этом сыграла неудачная попытка лейбористского правительства национализировать в 1947 — 1949 гг. банковскую систему (Верховный суд страны признал действия федерального правительства противоречащими конституции). В 1973—1975 гг. лейбористы пошли по другому пути — они попытались обеспечить прямое участие государственных учреждений в капитале вновь создаваемых предприятий в горнодобывающей и обрабатывающей промышленности. Однако вновь встретили бешеное сопротивление монополий и политических выразителей их интересов — либеральной и аграрной партий, которым удалось, используя различные юридические и парламентские меры, сорвать планы лейбористов. Последние, однако, не отказались от данного элемента своей экономической программы, хотя действуют сейчас гораздо осторожнее, чем 10 лет назад.

Большое внимание буржуазное государство уделяет текущему регулированию экономики, используя для этого разнообразные меры воздействия — через налоги и государственные расходы, путем влияния на объем и условия предоставления кредитных средств и т. д. В 50-х и 60-х годах в своей текущей экономической политике австралийское государство отдавало приоритет четырем целям: обеспечению «полной» занятости (уровень безработицы не выше 2 %), умеренного роста цен, сбалансированности государственного бюджета и внешних расчетов страны. В соответствии с этим использовались кейнсианские методы регулирования объема совокупного спроса.

В 70-х годах ситуация изменилась. Когда в начале Десятилетия темпы экономического развития стали падать, а масштабы безработицы расти, пришедшее к власти лейбористское правительство воспользовалось традиционными методами дефицитного финансирования для расширения совокупного спроса: резко возросли государственные расходы, особенно на социальные нужды, увеличилась заработная плата, были облегчены условия кредита (снижение процентной ставки) и т. п. Однако эти меры не смогли предотвратить разразившийся экономический кризис. Снизившиеся в результате него налоговые поступления в казну увеличили дефицит государственного бюджета. Круто поползла вверх спираль инфляции. Лейбористы были вынуждены уже в следующем бюджете пойти на ограничение роста государственных расходов. Одновременно они попытались ввести прямой контроль над ценами и доходами, но не смогли получить требовавшиеся для этого законодательные полномочия (на проведенном в стране референдуме по этому вопросу лейбористы потерпели поражение).

Правительство либерально-аграрной коалиции (декабрь 1975— март 1983 г.), исходя из своих политических установок, поставило во главу угла борьбу с инфляцией. Основными элементами его экономической политики были: ограничение роста государственных расходов, прежде всего за счет сокращения выплат на социальные нужды; ограничение роста заработной платы ниже роста цен (для этого, в частности, сознательно использовался высокий уровень безработицы); предоставление налоговых льгот для монополий. Каковы результаты этой политики? Правительству М. Фрейзера удалось сократить к концу 70-х годов дефицит федерального бюджета, несколько снизились темпы инфляции. Но это было достигнуто за счет резкого ухудшения положения трудящихся: во второй половине 70-х годов уровень реальной заработной платы практически не вырос, зато до невиданных размеров увеличилась безработица (свыше 10 %). В начале 80-х годов вновь резко возросли дефицит федерального бюджета (4,7 % от ВВП) и темпы инфляции (10—11 %), сократились реальные доходы населения.

Пришедшее к власти лейбористское правительство во главе с Р. Хоуком получило тяжелое наследие. Его первые шаги говорят о том, что оно пытается решить наиболее жгучие экономические проблемы. Так, восстановлены некоторые социальные расходы государства, осуществляется ряд программ по созданию рабочих мест. Но главный упор лейбористы делают на достижение сотрудничества между правительством, профсоюзами и предпринимателями, прежде всего в ограничении роста заработной платы и цен.

Генеральный секретарь Социалистической партии Австралии (СПА) П. Саймон в связи с этим отмечал, что «в условиях нынешнего экономического кризиса и обострения общего кризиса капитализма социал-демократия располагает гораздо меньшими возможностями осуществлять реформы. Она капитулирует перед лицом упорного сопротивления, которое оказывает правящий класс требованиям трудящихся, и продолжает проповедовать идеи классового согласия» 63.

Анализ системы государственно-монополистического регулирования показывает, что, несмотря на развитие форм и методов управления экономикой, государство во многих областях сталкивается с неразрешимыми трудностями. В основе этого лежит противоречие между необходимостью ограничения власти монополий по мере роста обобществления производства и политикой буржуазного государства, направленной на сохранение и укрепление этой власти.

 

 Предыдущая глава: Глава I Австралия и Канада в современном мире

Следующая глава: ГЛАВА III ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКИЕ СВЯЗИ АВСТРАЛИИ

  • Просмотров: 1288

twitter 256

   

 

 

 

Рейтинг@Mail.ru

 

 

 

Copyright © 2013-2017 Aussie Tales - Австралийские Истории (Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.)